Чужестранка. Книги 1-14

 — Ну…

— Я хотела попросить твоего мужчину сделать для меня кой-чего, — продолжала между тем старушка. — Но вижу, он немного занят, поэтому скажу тебе.

— Хорошо, — слабым голосом согласилась я, понимая, что помешать ей все равно не смогу.

— Дело в моем внуке, — заявила она, пригвоздив меня к месту взглядом маленьких серых глазок, величиной и блеском похожих на мраморные шарики. — Мой внук Рэбби, вот который. У меня их шестнадцать, и троих зовут Робертом, поэтому один из них — Боб, второй Роб, а малыш — Рэбби.

— Поздравляю, — вежливо отозвалась я.

— Я хочу, чтобы Лаллиброх взял парнишку в грумы, — непреклонно продолжала старушка.

— Ну, я не могу сказать…

— Понимаешь, все дело в его отце, — доверительно наклонилась она ко мне. — Не то чтобы я против суровости: пожалей розгу — испортишь ребенка, я частенько так говорила, и добрый Господь тоже знает, что мальчишкам нужна порка, иначе он не вложил бы в них столько от дьявола. Но если ребенка приходится вытаскивать из очага, а на лице у него синяк с мой кулак, и только за то, что он взял с тарелки лишнюю лепешку, то…

— То есть вы хотите сказать, что отец Рэбби бьет его? — прервала ее я.

Старушка кивнула, довольная моей сообразительностью.

— Ну да. Разве я тебе не об этом толкую? — Она подняла руку. — Конечно, так-то я бы и не вмешивалась. Мужчина растит сына так, как считает нужным, но… в общем, Рэбби вроде как мой любимчик. И не парнишка виноват в том, что его папаша пьянчуга, хоть и не пристало его собственной матери такое говорить. — Она назидательно подняла палец, похожий на прутик. — Не то чтобы отец Роналда не пропускал время от времени лишнюю чарку. Но поднимать руку на меня или детей — нет уж. Во всяком случае, после первой попытки, — задумчиво прибавила она и неожиданно подмигнула мне. Маленькие щечки сделались круглыми и твердыми, как летние яблоки, и я представила себе, какой она, должно быть, была жизнерадостной и хорошенькой девушкой.

— Один раз он меня ударил, — призналась она, — и тогда я выхватила из очага головешку и как следует шарахнула его по голове. — Старушка рассмеялась, раскачиваясь взад-вперед. — Думала, что убила его, и вот уж навылась, держа его голову на коленях. Все думала, что ж я наделала, и как теперь вдова будет кормить двоих детей? Но он оправился, — заключила она деловито, — и с тех пор никогда не поднимал руку ни на меня, ни на детей. Я, знаешь ли, родила тринадцать, — гордо заявила она. — И десятерых вырастила.

— Поздравляю, — искренне сказала я.

— Листья малины, — повторила старушка, доверчиво положив руку мне на колено. — Вот вспомнишь меня, девица: листья малины помогут.