Чужестранка. Книги 1-14

Праздность расценивалась не только как признак морального разложения, но и как публичное оскорбление естественного хода вещей.

Конечно, бывали всякие моменты. Те короткие промежутки времени, слишком быстро заканчивающиеся, когда все, казалось, застывало, и жизнь балансировала на тонком острие — скажем, мгновения между темнотой и светом, когда вокруг тебя одновременно все — и ничего.

Я наслаждалась таким мгновеньем вечером на четвертый день после нашего прибытия на ферму. Сидя на стене позади дома, я видела темно-желтые поля, прилепившие к скале за брохом, и мешанину деревьев на холме, казавшихся черными на фоне жемчужного сияния неба. Предметы далекие и близкие, казалось, находятся на одном расстоянии, а их длинные тени растворяются в надвигающихся сумерках.

Воздух был знобким, предвещая мороз, и я понимала, что пора уходить в дом, но так не хотелось покидать тихую красоту этого места.

Я не замечала Джейми, пока он не набросил мне на плечи теплый плащ. Только ощутив тепло толстой шерсти, я поняла, до чего замерзла.

Руки Джейми обняли меня, и я уютно прижалась к нему, слегка дрожа.

— Я еще из дома увидел, как ты дрожишь, — сказал он, согревая мне руки. — Простудишься, если не будешь беречься.

— А ты? — Я повернулась, чтобы взглянуть на него. Становилось все холоднее, но ему, похоже, было вполне тепло в рубашке и килте, лишь кончик носа слегка покраснел; все-таки это был не благоуханный весенний вечер.

— О, я-то к этому привык. У шотландцев не такая жидкая кровь, как у вас, англичан с синими носами. — Он приподнял мой подбородок и, улыбаясь, чмокнул меня в нос. Я ухватила его за уши и нацелила его голову еще ниже.

Это продолжалось довольно долго, и наши температуры выровнялись к тому времени, как он меня отпустил. Когда я отклонилась назад, балансируя на стене, в моих ушах пела теплая кровь.

Ветер дул сзади и бросал пряди волос мне на лицо. Джейми откинул волосы с плеч, пропуская растрепанные локоны сквозь пальцы, и закатное солнце светило сквозь пряди."

"— Когда свет падает сзади, кажется, будто у тебя нимб, — тихо произнес он. — Ангел в золотой короне.

— И ты, — так же тихо ответила я, проводя пальцем по его челюсти, там, где отрастающая борода сверкала янтарем. — Почему ты не сказал мне раньше?

Он понял, что я имела в виду. Одна бровь взлетела вверх, и Джейми улыбнулся. Половина его лица была озарена солнцем, вторая половина оставалась в тени.

— Ну, я же знал, что ты не хотела выходить за меня. И не желал признанием обременять тебя или изображать из себя дурака, когда было очевидно, что ты легла со мной только из уважения к обетам, которые предпочла бы не давать. Я хочу сказать, в первый раз. У меня тоже есть гордость, женщина.