Чужестранка. Книги 1-14

Что заставило тебя, — с несвойственной ему горячностью воскликнул он, — трогать этого младенца?!

Я открыла рот, чтобы ответить, но Нед нетерпеливо отмахнулся.

— А, ладно, теперь это не имеет значения. Вот что мы должны сделать: будем давить на то, что ты англичанка — а отсюда твое невежество, заметь, а не чудаковатость — и оттягивать решение как можно дольше. Время на нашей стороне, потому что наихудшие из подобных процессов происходят в атмосфере всеобщей истерии, когда разумностью свидетельских показаний пренебрегают ради удовлетворения жажды крови."

"Жажда крови. Именно это чувство я ощущала, именно его излучали лица в толпе. Кое-где появлялись следы сомнения или сочувствия, но только у тех редких душ, что стояли поодаль от толпы, а таких личностей в Крэйнсмире маловато.

О нет, поправила я себя. Одна точно есть — этот маленький сухой эдинбургский юрист, негнущийся, как старый башмак, который он так сильно напоминает.

— Чем дольше мы продержимся, — продолжал мистер Гован само собой разумеющимся тоном, — тем меньше люди будут склонны к поспешным действиям.

— Поэтому, — положил он руки на колени, — твоя роль завтра — просто молчать. Говорить буду я — и моли Бога, чтобы это подействовало.

— Что ж, это звучит достаточно разумно, — я с трудом попыталась улыбнуться, глянув на парадную дверь, где раздавались громкие голоса.

Мистер Гован перехватил мой взгляд и кивнул.

— Ну, я должен тебя покинуть. Я договорился, что ночь ты проведешь здесь. — Он с сомнением огляделся. Пристроенный к постоялому двору небольшой сарай, в котором в основном хранили всякую старую утварь и припасы, был холодным и темным, но куда лучше, чем яма для воров.

Дверь открылась, и на пороге замаячила фигура хозяина Тот всматривался в сумрак сарая поверх бледного колеблющегося пламени свечи. Мистер Гован встал, но я схватила его за рукав. Мне необходимо было узнать одну вещь.

— Мистер Гован… вас послал Каллум, чтобы помочь мне?

Нед замялся, но все же он был человеком безукоризненной честности.

— Нет, — последовал прямой ответ. На морщинистом лице промелькнуло смущение, и он добавил: — Я пришел… сам.

Нед нахлобучил шляпу и повернулся к двери, коротко пожелав мне «доброго вечера» перед тем, как скрыться в светлом и шумном постоялом дворе.

Для моего устройства потребовалось немного хлопот, но все же на большую бочку поставили маленький кувшин вина и положили хлебец — на этот раз чистый, а на пол бросили свернутое старое одеяло.

Я завернулась в одеяло и села на небольшой бочонок, размышляя во время скудного ужина.

Значит, Каллум не посылал адвоката.