Чужестранка. Книги 1-14

Но все эти проклятые проблески Фрэнка, то и дело проглядывающие из-под блестящей безжалостной внешности… Я совершила ошибку, заставив его смеяться, думала я.

Я села, не обращая внимания на зловоние. Побег невозможен. Бдительный Томпсон за дверью, да и кабинет Рэндалла расположен в центральном здании форта. И пусть он обнесен единственной каменной стеной, высота стены не меньше десяти футов, а двойные ворота хорошо охраняются."

"Может, симулировать болезнь и не выходить отсюда? Нет, и не только потому, что здесь крайне неприятно находиться. Горькая истина в том, что нет никакого смысла тянуть время. Никто не знает, где я, а Рэндалл не собирается никому об этом сообщать. До тех пор, пока ему нравится забавляться, я принадлежу ему. И опять я пожалела о том, что заставила его смеяться. Садист с чувством юмора — это особенно опасно.

Отчаянно пытаясь вспомнить хоть что-нибудь полезное о капитане, я уцепилась за имя, которое едва услышала и беспечно запомнила. Надеюсь, что я не ошибаюсь. Такой смехотворно малой картой не играют, но другой у меня нет. Я глубоко вдохнула, поспешно выдохнула и вышла из своего убежища.

Вернувшись в кабинет, я тщательно помешала чай и подула на него. Тянуть с этой церемонией долго было невозможно, так что мне пришлось посмотреть на Рэндалла. Он сидел, откинувшись в своей любимой позе, элегантно придерживая чашку, чтобы она не мешала ему видеть меня.

— Ну? — произнесла я. — И не тревожьтесь, что испортите мне аппетит, у меня его все равно нет. Что вы собираетесь со мной делать?

Он улыбнулся, сделал небольшой глоток и только потом ответил.

— Ничего.

— В самом деле? — удивленно подняла я брови. — Воображение отказывает?

— Не совсем так, — как всегда вежливо произнес он, и его взгляд, весьма далекий от вежливости, снова обежал меня.

— Нет, — повторил он, глядя на вырез моего лифа и открытую взору верхнюю часть груди. — Как бы сильно мне ни хотелось научить вас хорошим манерам, боюсь, что это удовольствие придется отложить. Я отправлю вас в Эдинбург вместе с очередными донесениями. И должен позаботиться о том, чтобы вы прибыли без видимых повреждений, иначе мое руководство решит, что я чересчур беспечен.

— В Эдинбург? — я не смогла скрыть изумления.

— Да. Полагаю, вы уже слышали о Толбуте?

Да уж, слышала. Одна из самых тошнотворных, пользующихся дурной славой тюрьма этого периода; известна грязью, преступностью, болезнями и темнотой. Многие узники, заключенные в нее, не доживали до суда. Я с трудом сглотнула, пытаясь удержать поднимающуюся в горле желчь, смешанную с чаем.

Рэндалл снова отхлебнул из чашки, очень довольный собой.

— Вам будет там очень уютно. В конце концов, вы, похоже, предпочитаете сырость и убогость.