Чужестранка. Книги 1-14

— Ограбление, — объяснил он, возвращаясь к двери, слегка приоткрыл ее и выглянул наружу.

— Если это ограбление, то почему ты ничего не взял? — удивилась я, присматривая что-нибудь маленькое, и вытащила эмалированную табакерку. — Может, вот это?

Он сделал нетерпеливый жест, все еще выглядывая в щель.

— Нет, девица! Если у меня найдут что-нибудь, принадлежащее сэру Флетчеру, меня повесят. А попытка ограбления — это просто порка или увечье.

— О. — Я поспешно сунула табакерку на место и остановилась у него за спиной, выглядывая через плечо Муртага. Холл выглядел пустым."

"— Я иду первым, — сказал он. — Если встречу кого-нибудь, отвлеку. Досчитай до тридцати, потом иди сама. Встретимся в том небольшом леске на севере. — Он открыл дверь, остановился и обернулся ко мне. — Если тебя поймают, не забудь выбросить ключи. — Прежде, чем я успела что-нибудь сказать, Муртаг выскользнул за дверь, как угорь, и поспешил по коридору незаметно, как тень.

* * *Мне показалось, что прошла вечность, прежде чем я отыскала западное крыло, пробегая по коридорам старой крепости, выглядывая из-за углов и прячась за колоннами. По дороге мне встретился только один часовой, но я избежала столкновения, нырнув обратно за угол и прижавшись к стене. Сердце колотилось, как сумасшедшее.

Отыскав западное крыло, я не сомневалась, что попала туда, куда следует. В коридор выходили три большие двери, в каждой — крохотное зарешеченное окошко, сквозь которое можно было увидеть только смутные очертания камеры.

— Эни, бени, рики, паки, — пробормотала я себе под нос и подошла к средней двери. На ключах не было бирок, но все они были разного размера. Очевидно, только один из трех самых больших мог подойти к этому замку. И естественно, он оказался третьим по счету. Я глубоко вдохнула, когда замок щелкнул, вытерла вспотевшие руки о юбку и толкнула дверь.

Я лихорадочно вглядывалась в вонючую толпу мужчин в камере, перешагивала через вытянутые ноги, отталкивала в сторону тяжелые тела, двигавшиеся со сводящей с ума медлительностью. Недоумение, вызванное моим внезапным появлением, расползалось по камере. Те, кто спал прямо на грязном полу, садились, разбуженные изумленным бормотанием. Некоторые были прикованы к стенам, цепи гремели и лязгали, стоило им пошевелиться. Я схватила за руку одного мужчину с каштановой бородой, одетого в рваную желто-зеленую одежду горцев. Кости на его руке пугающе прощупывались: англичане экономили на еде узников.

— Джейми Фрэзер! Большой, рыжеволосый! Он в камере? Где он?

Он уже двигался к двери в толпе тех, кто не был прикован цепями, но остановился на миг и посмотрел на меня.

Узники уже сообразили, что к чему, и шаркающей толпой валили из двери, переглядываясь и что— то бормоча.