Чужестранка. Книги 1-14

Однако внешне я ничуть не похожа на уроженку Шотландии, так что не примет же он меня за шпионку в конце концов. Ведь именно так полагали Каллум и Дугал, — что я английская шпионка.

Оставалось лишь гадать: что же я могла тут вынюхивать? Какие-нибудь антипатриотичные действия, вероятно. К примеру, сбор денег в пользу принца Чарльза-Эдварда Стюарта, юного претендента на престол, вполне мог подходить под это определение.

Но в таком случае, почему Дугал позволил мне увидеть, как он этим занимается? Он запросто мог отослать меня подальше на это время, чтобы я ничего не услышала. Хотя, с другой стороны, все разговоры ведь велись по-гаэльски…

Может, именно в этом и весь смысл. Я вспомнила, как блеснули у него глаза, когда он сказал:

— Я думал, ты не говоришь по-гаэльски.

Может, это было испытание, проверка: действительно ли я не понимаю их языка. Ведь никому бы в голову не пришло засылать в эти края шпиона, не владеющего местным наречием.

Тем не менее, подслушанный мною разговор между Джейми и Дугалом явно указывал на то, что Дугал — якобит, а вот Каллум — еще нет.

От всех этих предположений у меня начала гудеть голова, и я вздохнула с облегчением, когда мы наконец подъехали к большому поселению. Хотя все кровати тут и делались в расчете на маломерков — да еще таких, которым не страшны были клопы и блохи — по крайней мере, я была бы рада отдельной комнате. В деревнях поменьше мне пришлось ночевать в общем зале, в окружении храпящих, завернутых в пледы мужчин.

Обычно я мгновенно проваливалась в сон, утомленная целым днем, проведенным в седле, и вечерними разговорами Дугала о политике. Но в первый вечер в гостинице я полчаса провела без сна, поражаясь тому богатству звуков, которые способны производить мужские носоглотки. Целое общежитие медсестер не могло бы с этим сравниться.

Прислушиваясь к этому хору, я невольно подумала, что в госпитале люди редко храпели по-настоящему. Они тяжело дышали, стонали, иногда даже всхлипывали во сне. Но никакого сравнения с этой какофонией. Может быть, больные и раненые просто не в состоянии достаточно для этого расслабиться.

Если сии наблюдения были верны, то мои нынешние спутники все как один пребывали в отменном здравии. По крайней мере, судя по их внешнему виду, никто бы в этом не усомнился, когда, расслабившись, они привольно располагались вокруг очага. Сну они предавались с той же самоотдачей, с какой прежде утоляли голод. Умиротворенная, я наконец заснула, завернувшись в плащ.

Так что, по контрасту, в крохотной вонючей отдельной каморке мне показалось довольно одиноко. И хотя я сняла постельное белье и выбила тюфяк, чтобы избавиться от насекомых, но в безмолвном мраке заснуть мне никак не удавалось.