Чужестранка. Книги 1-14

Теперь, когда Колама не стало, главой клана становится Дугал. Таким образом, Макензи Леоха вольются в состав шотландской армии, чтобы изведать вместе с ней победу… или поражение.

На лице Джейми появилось выражение крайней усталости и печали, и он не противился, когда я подошла к нему сзади и положила руки на его широкие плечи. Он облегченно простонал, когда я с силой надавила на шейные мышцы, и уронил голову на сложенные на столе руки. Перед ним ровными стопками были аккуратно разложены пачки писем и различные документы. Среди прочих бумаг оказалась маленькая, довольно потрепанная тетрадь в красной кожаной обложке. Это был дневник Колама, который Джейми взял в комнате дяди, надеясь найти в нем необходимые распоряжения, способные помешать Дугалу стать на сторону Карла.

— Здесь нет ничего подобного, — сказал он, заново листая густо исписанные страницы.

Как ни странно, в последние три дня в дневнике не было сделано ни одной записи, если не считать короткого упоминания о нашей встрече на церковном кладбище: «Встретился с молодым Джейми и его женой. Наконец-то помирился с Элен».

Эта запись, конечно, имела значение для Колама, для Джейми и, возможно, для Элен, но она никак не могла повлиять на убеждения Дугала Макензи.

Джейми вскочил из-за стола и повернулся ко мне. В его глазах я прочитала тревогу и бессилие.

— Это означает, Клэр, что мы целиком в его власти — я имею в виду, во власти Карла. Теперь у нас нет другого выбора. Мы должны обеспечить ему победу.

У меня во рту сделалось сухо от выпитого вина. Я с трудом облизнула губы, прежде чем ответить:

— Думаю, ты прав. Проклятье! Почему Колам не мог подождать еще немного?! Хотя бы до утра, когда он мог встретиться с Карлом?

Джейми грустно улыбнулся:

— Я не думаю, что это могло бы что-то изменить, Саксоночка. Лишь немногим дано знать час своей смерти.

— Колам знал!"

"Я не раз размышляла о том, рассказать ли Джейми о нашем разговоре с Коламом во время встречи в Холируде или нет, но теперь не было смысла молчать.

Джейми недоверчиво покачал головой и вздохнул, плечи его поникли. Ему было тяжко сознавать, что Килам собирался покончить с собой, — А теперь я думаю, — задумчиво, как бы про себя, проговорил он, — не является ли это неким предзнаменованием?

— Предзнаменованием?

— Колам умер, не успев отказать Карлу в помощи. Не означает ли это, что Карлу суждено выиграть в этой борьбе?

Я вспомнила последнюю встречу с Коламом. Смерть настигла его в постели. Он сидел на кровати, рядом, на столике, — нетронутый бокал бренди. Он встретил смерть как хотел — со светлой головой. Его глаза были широко открыты, рот плотно сжат; морщины, идущие от уголков рта к носу, сделались глубже. Боль, которая была постоянной спутницей его жизни, наконец-то отступила.