Чужестранка. Книги 1-14

Его высокие скулы были залиты кровью, кровавые капли подсыхали и на волосах.

— Ну же, ну, Джорди, — заговорил он неожиданно нежным голосом. — Все, все. Я достал его, друг. Все в порядке.

— Дугал? Это ты, приятель? — Раненый повернул голову к Дугалу, силясь открыть глаза.

Я лихорадочно проверяла пульс раненого, но невольно прислушивалась и поражалась. Дугал свирепый, Дугал беспощадный разговаривал таким тихим голосом, повторяя ласковые слова, обнимая раненого, приглаживая его взъерошенные волосы.

Я села на пятки и потянулась к стопке повязок. Из глубокой раны длиной не меньше восьми дюймов от паха вниз по бедру, хлестала кровь, но не толчками, что значило — бедренная артерия не задета, и у меня есть шансы остановить кровотечение."

"Чего я не могла остановить — это кровь, струящуюся из живота мужчины, где клыки разодрали кожу, мышцы и внутренности. Крупные сосуды не задеты, но кишки проколоты, я это хорошо видела в рваной ране. Такие брюшные раны часто бывали фатальными, даже при наличии современной операционной, нитей для сшивания и пенициллина. Содержимое поврежденного кишечника, вытекая в полость тела, заражало все вокруг и приводило к смертельной инфекции. А уж здесь, где для лечения был только чеснок да тысячелистник…

Я встретилась взглядом с Дугалом, тоже смотревшим на страшную рану. Его губы шевельнулись, беззвучно задав вопрос:

— Он выживет?

Я молча мотнула головой. Дугал помедлил, продолжая обнимать Джорди, потом наклонился и развязал жгут, который я наложила ему на ногу. Дугал посмотрел на меня, готовый встретить мой протест, но я только слабо кивнула. Можно остановить кровотечение и отнести раненого на носилках в замок. В замок, где начнется агония и будет усиливаться по мере загноения раны в животе, пока гниение не убьет его, заставив промучиться много дней в выматывающей боли. Вероятно, Дугал дарует ему лучшую смерть — под высоким небом, где кровь из его сердца зальет те же листья, что и кровь убившего его зверя. Я по мокрым листьям подползла к голове Джорди и приняла его вес на свои руки.

— Тебе скоро станет лучше, — сказала я, и голос мой прозвучал твердо, как и всегда — так меня учили. — Боль скоро исчезнет.

— Ага. Мне уже лучше… прямо сейчас. Я больше не чувствую ногу… и руки тоже… Дугал? Ты здесь? Ты здесь, друг? — Онемевшие руки слепо шарили перед лицом. Дугал решительно зажал их между своими и наклонился ниже, что-то бормоча раненому на ухо.

Тело Джорди внезапно выгнулось дугой, а пятки глубоко зарылись в грязную землю — тело яростно сопротивлялось тому, что сознание уже приняло. Время от времени он втягивал в себя воздух, ощущая нехватку кислорода.

В лесу повисла тишина.