Чужестранка. Книги 1-14

Он вынужден был терпеть меня из-за дружбы с Джейми. Но история с Белой Дамой явно смущала его и внушала беспокойство. Не раз я с удивлением замечала, что он осеняет себя крестным знамением в моем присутствии или же держит два пальца «рожками», имитируя знак, которым отгоняют дьявола. Поэтому мысль о том, что он хочет просить меня о медицинской помощи, казалась мне маловероятной.

Когда тяжелая дверь, ведущая в небольшую утреннюю гостиную, распахнулась передо мной, я окончательно отбросила мысль о возможности какой-либо медицинской помощи, необходимой Карлу. Принц был явно вполне здоров. Он стоял, прислонившись к изящно изукрашенной арфе, и одним пальцем перебирал ее струны.

Нежная кожа его лица порозовела, но не от высокой температуры, а от волнения. Он обратил ко мне свой спокойный, внимательный взгляд:

— Мистрис Фрэзер! Как любезно с вашей стороны сразу же откликнуться на мою просьбу!

В это утро он был одет с еще большей, чем обычно, тщательностью. На нем был парик и новый, с иголочки, шелковый жилет кремового цвета, расшитый цветами. Должно быть, он чем-то взволнован, подумала я. Его английская речь оставляла желать лучшего, он то и дело запинался.

— К вашим услугам, ваше высочество, — смиренно произнесла я, делая реверанс. В гостиной он находился, вопреки обыкновению, один. Может быть, ему все же нужны мои медицинские услуги?

Быстрым, нервным жестом он пригласил меня сесть на один из золоченых дамасских стульев. Второй стул был слегка отодвинут и повернут к первому, но Карл продолжал быстро шагать взад-вперед, не в силах остановиться.

— Мне нужна ваша помощь, — коротко произнес он.

— Вот как? — вежливо произнесла я.

«Неужели гонорея?» — мелькнуло у меня в голове. Я не слышала, чтобы у него была еще какая-нибудь женщина, кроме Луизы, хотя для этого может быть достаточно и одного раза…

Он продолжал шевелить губами в поисках подходящих слов, но потом, видимо, решил отбросить все условности.

— У меня есть один capo — что означает военачальник, вы меня понимаете? Здесь. Он думает поддержать дело моего отца, но сейчас у него появились какие-то сомнения.

— Старейшина клана, вы хотите сказать?

Он кивнул, и на его лоб под завитым париком набежали морщины.

— Да, мадам. Он, разумеется, сторонник моего отца.

— О, разумеется, — прошептала я.

— Но он желает переговорить с вами, мадам, прежде чем отдать приказ своим людям следовать за мной.

Он прислушивался к тому, как звучат его слова, и я поняла, что румянец на его лице являлся свидетельством скрытой ярости.

Я была несколько сконфужена. Я представила себе какого-то военачальника — главу клана с какой-то серьезной болезнью, и его участие или неучастие в намечаемых военных действиях будет зависеть от моего врачебного искусства.