Чужестранка. Книги 1-14

– Иисус твою Рузвельт Христос!.. – прошептала я. В голове будто взорвался фейерверк, засыпая все вокруг ослепительными искрами. За окном лил дождь, и грязная серая вода полосовала стекла, но мне было плевать.

Не знаю, сколько я стояла, зажмурив глаза и снова и снова беззвучно бормоча: «Слава Тебе, Господи, слава Тебе».

Из этого транса меня вырвал тихий стук. Я открыла дверь. На пороге стоял Уильям.

Распахнутая рубаха все еще висела у него на груди, и сквозь прореху я видела, как быстро пульсирует жилка на горле. Уилли неловко поклонился и выдавил улыбку – правда, весьма кривую.

– Не знаю даже, как теперь к вам обращаться. С учетом… обстоятельств.

– О, – смутилась я. – Понятно… Не думаю, что это скажется на наших с тобой отношениях. По крайней мере, я надеюсь.

Эйфория вдруг схлынула, и я с внезапной болью в сердце поняла, что теперь все может измениться… Я ведь искренне любила парнишку: и из-за его отца (точнее, обоих отцов), и самого по себе.

– Ты сумеешь, как и прежде, называть меня «матушка Клэр»? Пока мы не придумаем что-нибудь более… соответствующее, – добавила я торопливо, заметив, как недобро он прищурился. – Тем более что я все равно вроде как твоя мачеха. В любом… хм… случае.

Он задумался ненадолго, но все-таки кивнул.

– Можно войти? Хотелось бы с вами поговорить.

– Да, наверное. Я понимаю…

Не знай я, кто его породил и воспитывал, меня удивило бы его умение сдерживать свои чувства, ведь всего каких-то четверть часа назад Уилли был вне себя от гнева и недоумения. У Джейми это получалось само собой, у Джона – благодаря многолетнему опыту, но оба демонстрировали железную силу воли. Уильям явно пошел в кого-то из них.

– Хочешь выпить? – предложила я. – Может, бренди? Он неплохо успокаивает нервы.

Уильям покачал головой. Он не стал садиться, только привалился плечом к стене.

– Судя по всему, вы знали. Вряд ли бы вы не заметили столь явного сходства, – с горечью сказал он.

– Да, сходство поразительное, – робко согласилась я. – И да, я знала. Муж давно рассказал мне… – Я осеклась, выбирая наиболее деликатные слова. – Об обстоятельствах твоего рождения.

И как прикажете описывать эти самые обстоятельства?

Нет, я понимала, что неловкого разговора не избежать, но из-за тревоги за Джейми, столь внезапно объявившегося и почти сразу пропавшего, и последующей эйфории я как-то не подумала, что именно мне уготована роль недоброго вестника.

Я видела в спальне Уильяма бережно хранимую святыню – портреты обеих его матерей. Обе умерли в душераздирающе молодом возрасте.