Чужестранка. Книги 1-14

Возможно, теперь снова начну. Так вот — входит в палатку девушка — а там сижу я, вся из себя в тюрбане с павлиньим пером, взятом у мистера Дональдсона, и в «роскошном восточном одеянии» — это на самом деле халат его преподобия, желтый, как солнце, и расшитый павлинами, — да, так я внимательно разглядываю ее, притворяясь, что изучаю ладонь, вижу укороченное платье, серьги до самых плеч и чую дешевые духи. И не нужен мне никакой хрустальный шар, чтобы сказать ей, что к следующему празднику у нее уже будет ребенок. — Миссис Грэхэм помолчала, серые глаза лукаво поблескивали. — Потому что если на ладони ничего нет, лучше всего предсказать, что она скоро выйдет замуж.

Я рассмеялась, и миссис Грэхэм тоже.

— Так вы что, вовсе не смотрите на ладонь? — поинтересовалась я. — Только проверяете, есть ли кольцо?

Она выглядела изумленной.

— О, разумеется, смотрю. Просто заранее известно, что ты там увидишь. Обычно. — И она кивнула на мою разжатую ладонь. — А вот такого я раньше не видела. Большой палец, — тут она наклонилась и слегка прикоснулась к нему, — не будет сильно меняться. Означает, что вы энергичны и обладаете весьма сильной волей, с которой не особенно поспоришь. — И подмигнула мне. — Думаю, об этом вам мог сказать и муж. И вот об этом тоже. — Она показала на бугорок у основания большого пальца.

— А что это?

— Венерин холм, так это называется. — Миссис Грэхэм плотно сжала тонкие губы, но их уголки неумолимо ползли вверх. — Мужчине в таких случаях говорят, что он чересчур любит женщин. Ну, а с женщиной все немного по-другому. Чтобы это прозвучало вежливо, решусь сказать, что ваш муж не любит далеко отходить от вашей постели. — Она довольно непристойно хихикнула, и я вспыхнула.

Пожилая экономка снова склонилась над моей ладонью, тыча указательным пальцем то туда, то сюда, чтобы подчеркнуть сказанное.

— Так. Здесь хорошо очерченная линия жизни — вы в добром здравии, и, похоже, так будет и дальше. Линия жизни прерывается — это значит, что ваша жизнь заметно изменилась; ну, это верно по отношению ко всем нам, правда? Но ваша вся какая-то порезанная, я такого обычно не встречаю — она вся из кусочков. А вот ваша линия супружества… — она снова покачала головой. — Она разделяется. Здесь нет ничего необычного, это означает два брака…

Я тут же подавила свою реакцию, но экономка уловила это и снова взглянула на меня. Тут я подумала, что она, вероятно, довольно толковая гадалка. Седая голова ободряюще покивала мне.

— Нет-нет, девушка. Это не значит, что с вашим славным мужем что-нибудь случится. Это значит только, что если подобное произойдет, — и она подчеркнула свое «если», слегка сжав мне руку, — вы не будете чахнуть и зря растрачивать свою жизнь на скорбь.