Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь

Хоть и не слишком надежное убежище, но какая-никакая передышка. Рассказала я и о Фрэнке.

– Фрэнк, – тихонько выговорил он. – Стало быть, он не умер.

– Он еще не родился. – Я почувствовала, как во мне вновь поднимается волна истерии, но справилась с ней. – И я тоже.

Он молча погладил и похлопал меня по спине, потом пробормотал некие невразумительные гэльские междометия и вдруг сказал:

– Когда я увез тебя от Рэндолла из Форт-Уильяма, ты пробовала вернуться. К каменным столбам. И… к Фрэнку. Поэтому ты и убежала из рощи.

– А я тебя побил за это, – виновато произнес он.

– Ты же не знал. И я не могла тебе сказать.

Меня начало и в самом деле клонить в сон.

– Не думаю, что могла, – согласился он, получше укутывая меня в плед. – Поспи, mo duinne. Никто тебя не потревожит. Я с тобой.

Я уткнулась лицом в теплую впадину на его плече, и утомленный мой рассудок погрузился в волны забвения. Я заставила себя подняться на поверхность лишь для того, чтобы спросить:

– Ты и вправду веришь мне, Джейми?

Он вздохнул и грустно улыбнулся:

– Да, я тебе верю, англичаночка. Но было бы куда проще, если бы ты просто оказалась колдуньей.

Спала я как мертвая, но проснулась с чудовищной головной болью и напряжением в каждом мускуле. У Джейми в спорране хранилось в маленьком мешочке несколько горстей овсянки, и он заставил меня принять как лекарство смесь овсяной крупы с холодной водой. Лекарство застревало у меня в глотке, но я его все-таки проглотила.

Джейми был ласков и нежен со мной, но говорил мало. После завтрака он быстро свернул наш маленький лагерь и оседлал Донаса.

Совершенно отупевшая в результате недавних событий, я даже не спросила его, куда мы направляемся. Взгромоздилась на коня позади него, с полным удовольствием уткнулась лицом в широкую спину и от размеренного хода лошади впала в бездумный транс.

Мы спустились с холма возле озера Лох-Мэдох и попали из холодной рассветной измороси под серое покрывало тумана. Дикие утки поднимались беспорядочными стайками из камышей и кружились над болотами, кряканьем своим побуждая взлететь тех, кто еще не пробудился. В отличие от них дисциплинированные гуси стройным клином пролетали над нами с криками тоски и одиночества.

Серый туман рассеялся только к полудню на второй день, и неяркое солнце осветило луга, поросшие там и сям пожелтелым утесником и ракитами. Отъехав на несколько миль от озера, мы свернули на узкую дорогу, которая вела на северо-запад. Путь снова шел на подъем, к невысоким округлым холмам, за которыми виднелись скалистые вершины и утесы. На дороге мы почти никого не встречали, но, заслышав издали топот конских копыт, из предосторожности сворачивали в кусты на обочине.