Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь

 – Они не… – начал он и запнулся. – Я хочу сказать, что рубцы неглубокие, и я думаю, у тебя не останется отметин.

Говорил он с нарочитой грубоватостью, но прикасался ко мне так ласково, что у меня это вызвало новый поток слез.

– Извини, – забормотала я, уткнувшись носом в конец пледа, – я просто не могу понять, что это со мной. Не знаю, почему я все время плачу.

Джейми пожал плечами.

– Не думаю, чтобы до сих пор кто-то старался намеренно причинить тебе боль, англичаночка, – сказал он. – И это потрясло тебя не меньше, чем боль.

Он помолчал и поправил конец пледа.

– Я испытал примерно то же самое, – продолжал он буднично. – Меня тошнило, потом я плакал, когда мне промывали рубцы, а потом меня начало трясти.

Он вытер мне пледом лицо и приподнял за подбородок.

– А когда я перестал дрожать, англичаночка, – негромко проговорил он, – я возблагодарил Бога за боль, ведь она означала, что я жив. Когда ты дойдешь до такого состояния, милая, скажи мне об этом, потому что мне надо кое о чем с тобой поговорить.

Он встал и спустился к ручью, чтобы выстирать испачканный кровью платок.

– Что заставило тебя возвратиться? – спросила я, когда он снова подошел ко мне.

Слезы мои унялись, но я еще дрожала и куталась поплотнее в плед.

– Это все Алек Макмагон, – улыбаясь, ответил он. – Я попросил его присматривать за тобой, пока буду в отъезде. Когда деревенские схватили тебя и миссис Дункан, Алек скакал всю ночь и весь следующий день, разыскивая меня. А потом я и сам несся как дьявол, только бы успеть. Бог мой, какой же это великолепный конь!

Он с одобрением поглядел на Донаса, который был привязан к дереву на самом верху спуска к ручью; влажная шерсть коня отливала медью.

– Надо бы его увести отсюда, – раздумчиво произнес Джейми. – Вряд ли кто-то будет нас преследовать, но все-таки Крэйнсмуир недалеко. Ты можешь идти?

Я не без труда последовала за ним по крутому склону, мелкие камешки катились из-под ног, папоротник и колючая ежевика цеплялись за подол. Поблизости от вершины склона росли молодые ольховые деревья; они стояли так тесно одно к другому, что их нижние ветви смыкались, образуя зеленую крышу над зарослями папоротника под ними. Джейми приподнял ветки так, чтобы я могла пролезть в узкий промежуток, потом старательно расправил примятые папоротники у входа. Отступил и окинул убежище критическим взглядом. Удовлетворенно кивнул.

– Все отлично. Никто тебя здесь не найдет. – Он собрался уходить, но тотчас вернулся. – Постарайся уснуть, если можешь, и не беспокойся, если я не очень скоро вернусь. У нас нет с собой еды, а я не хочу привлекать внимание, останавливаясь на ферме. Придется поохотиться. Натяни тартан на голову и посмотри, чтобы он закрывал твою юбку: белое видно издалека.