Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь

Он улыбнулся, показав чуть кривые зубы, – единственный недостаток в его совершенной во всех других отношениях наружности.

– Или замирает в единении. Я нередко думал, не равен ли этот момент моменту рождения или смерти, как я считаю, определенному каждому человеку по-особому. Каждому мужчине… и женщине, разумеется, тоже, – добавил он, любезно наклонив голову в мою сторону. – Именно на этом изломе времени, – продолжал он, – абсолютно все кажется возможным. Вы можете заглянуть за пределы вашей жизни и убедиться, что они в действительности не более чем ничто. Когда время останавливается, вы осознаете, что в состоянии предпринять любое действие, завершить его и вернуться к себе, найдя мир неизменившимся: все осталось таким же, как было. И вы постигаете…

Он умолк, затем окончил:

– Вы постигаете, что все возможно, однако нет ничего необходимого.

– Но… вы и в самом деле что-то совершаете при этом? – спросила я. – Молитесь, я имею в виду?

– Я? Ну… я сижу и смотрю на Него.

Широкая улыбка красиво тронула изогнутые губы.

Джейми сидел на постели, когда я вошла в комнату; он попробовал пройти по коридору, опираясь на мое плечо. От этого усилия он скоро побледнел и покрылся потом, поспешил лечь и не возражал, когда я укрыла его одеялом.

Я предложила ему немного супа и молока, но он только головой помотал.

– Англичаночка, у меня нет аппетита. Боюсь, если я что-нибудь проглочу, меня снова начнет тошнить.

Я не настаивала и молча убрала суп.

Во время обеда я проявила бо́льшую настойчивость и уговорила его проглотить несколько ложек супа. К сожалению, он не удержал в желудке даже такого малого количества.

– Прости, англичаночка, – сказал он, – я такой отвратительный.

– Это пустяки, Джейми, и никакой ты не отвратительный.

Я выставила таз за дверь и села рядом с Джейми, откинув назад волосы, упавшие ему на глаза.

– He принимай этого близко к сердцу. Твой желудок все еще воспален после морской болезни. Видно, я чересчур тороплюсь непременно накормить тебя. Не обращай внимания и поправляйся.

– Поправлюсь. – Он прикрыл глаза и вздохнул. – Чем ты сегодня занималась?

Он был явно неспокоен и чувствовал себя скверно, но немного повеселел, когда я рассказала ему о том, что успела узнать за день: о библиотеке, о часовне, о винном прессе и под конец – об участке лекарственных трав, где я наконец-то познакомилась со знаменитым братом Амброзом.

– Он просто удивителен, – с восторгом говорила я. – Господи, я совсем забыла, что ты его знаешь!

Брат Амброз был очень высокого роста, даже выше Джейми, худой как скелет, с длинным, обвислым, словно у бассет-хаунда, лицом. Все десять длинных и тощих пальцев на руках отдавали зеленью.

– Он может вырастить все, что угодно, – продолжала я.