Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь

Мы слишком близко от тюрьмы, другие патрули, несомненно, его обнаружат раненного, а он мало того что опишет нашу наружность, но и сообщит, какой дорогой мы поехали. До берега по меньшей мере три мили, то есть два часа пути по тяжелой дороге. А там еще надо найти судно. Я попросту не могла дать ему возможность рассказать кому-то о нас…

При моем приближении глаза его широко раскрылись, в них я увидела боль и удивление, но не страх: перед ним была всего лишь женщина. Человек постарше отнесся бы к этому обстоятельству иначе, но передо мной на снегу, испятнанном кровью, лежал юноша, почти мальчик… умирающий мальчик. Он прижал пальцы к пропитавшемуся кровью мундиру на груди, локти подломились, и через несколько секунд обращенные к небу глаза перестали видеть, хоть и оставались открытыми. Я больше не в силах была смотреть на это лицо, повернулась и пошла прочь, к своим.

Наш громоздкий груз был уложен на скамейку внизу и укрыт одеялами, а Мурта и я сошлись на верхней палубе «Кристабел» и подняли головы к штормовому небу.

– Кажется, ветер будет крепкий, – с надеждой произнесла я, подняв вверх смоченный слюной палец.

Мурта мрачно оглядел чернобрюхие облака, нависшие над гаванью и с расточительной щедростью сыпавшие хлопья снега в холодную воду.

– Да, это хорошо. Можно рассчитывать на благополучный переход. А ежели нет, то как бы нам не привезти с собой мертвое тело.

Только через полчаса, когда судно запрыгало по неспокойным водам Ла-Манша, я уразумела, что он хотел сказать.

– Морская болезнь? – спросила я недоверчиво. – Но ведь шотландцы ею не страдают!

– В таком случае он у нас рыжий готтентот! – сердито парировал Мурта. – Валяется там зеленый, как тухлая рыба, и его каждую минуту выворачивает наизнанку. Может, спуститесь и попробуете мне помочь, иначе ребра у него проткнут кожу.

– Черт побери! – выругалась я, когда мы с Муртой поднялись ненадолго с вонючей нижней палубы наверх к перилам, чтобы глотнуть свежего воздуха. – Если он знал, что у него морская болезнь, чего ради он настаивал, чтобы плыть морем?

На меня уставились немигающие глаза василиска.

– Потому, видите ли, что он считает немыслимым разъезжать с нами по суше, раз он в таком виде, а оставаться в Элдридже тоже нельзя – навлечешь беду на Макраннохов.

– И вместо этого он решил тихо и мирно почить на море, – с горечью заключила я.

– Вот именно. Так он себе мыслит, что помрет один и никому не причинит зла. Не себялюбивый он, выходит. Только вот тихой смерти не получается, такое дело, – добавил Мурта, прислушиваясь к звукам, доносящимся снизу.

– Поздравляю! – сказала я Джейми часом или двумя позже, стирая грязные брызги со своих щек и со лба. – Ты войдешь в историю медицины как документально подтвержденный случай смерти от морской болезни.