Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь

Настоятель подошел ко мне, благословил и взял мою руку в свои.

– Мы пришли совершить соборование, – сказал он тихим и очень добрым голосом. – Не пугайтесь, прошу вас.

Он двинулся к кровати, а я в недоумении посмотрела на брата Ансельма.

– Таинство последнего причастия, – пояснил он, близко наклонившись ко мне, чтобы не беспокоить и не отвлекать собравшихся у постели монахов. – Последнее помазание.

– Последнее помазание! Но это же для тех, кто вот-вот умрет!

– Шшш. – Он отвел меня подальше от кровати. – Более точно это можно было бы назвать елеепомазанием болящего, но в действительности оно и вправду применяется в тех случаях, когда есть опасность смерти.

Тем временем монахи повернули Джейми на спину и уложили с большой осторожностью так, чтобы не причинять сильную боль израненным плечам.

– Цель у этого таинства двойная, – продолжал Ансельм нашептывать мне в ухо, пока шли приготовления. – Первое – это моление об исцелении страждущего, если того пожелает Господь. Ведь елей, то есть освященное масло, есть символ жизни и здоровья.

– А что же второе? – спросила я, заранее зная ответ.

– Если нет воли Господа на то, чтобы человек остался жить, то ему дается отпущение грехов, и мы поручаем его Богу, дабы душа отошла в мире.

С этими словами Ансельм, заметив, что я собираюсь выразить протест, предостерегающе положил мне на рукав свою ладонь.

Приготовления закончились. Джейми лежал на спине, целомудренно укрытый простыней до пояса; в головах и в ногах горело по две свечи, что самым неприятным образом напомнило мне о гробе. Настоятель Александр уселся возле кровати; рядом с ним монах держал поднос с закрытым потиром – чашей со Святыми Дарами, а также двумя серебряными бутылочками – с елеем и святой водой. На предплечьях монаха перекинуто было белое полотенце.

«Точь-в-точь стюард, подающий вино», – сердито подумала я: вся эта процедура действовала мне на нервы.

– Зачем они будят его? – спросила я.

– Если это еще возможно, желательно, чтобы больной находился в сознании и покаялся в совершенных грехах. К тому же это дает возможность принять Святое причастие, которое поднесет ему настоятель.

Настоятель осторожно прикоснулся к щеке Джейми и повернул его голову, чтобы тот снова понюхал соль. С латыни Александр перешел на родной язык шотландцев и заговорил очень ласково:

– Джейми! Джейми, мой родной! Это Алекс, милый ты мой. Я здесь, с тобой. Ты должен ненадолго очнуться, совсем ненадолго. Я дам тебе отпущение грехов и причащу тебя. Сделай маленький глоточек, чтобы ты мог отвечать, когда нужно.

Брат Полидор поднес чашку к губам Джейми и начал по капле вливать воду в пересохший рот. Глаза у Джейми были открыты – лихорадочно блестящие, но вполне разумные.