Чужестранка. Книга 1. Восхождение к любви

Спросил о здоровье и самочувствии и проводил прямо к клетке с птицами, которые особенно оживленно щебетали и перепархивали с ветки на ветку, обрадованные свежим дуновением воздуха.

– Дугал и миссис Фиц твердят в один голос, что вы недурная лекарка, – заговорил Колум непринужденно, просунув указательный палец сквозь ячею клетки.

Крохотная овсяночка, очевидно, привыкшая к этому, тотчас слетела вниз и уселась на палец, обхватив его коготками и слегка трепеща крылышками. Он осторожно и нежно погладил птичью головку мозолистым указательным пальцем другой руки. Я удивилась, заметив огрубелую кожу вокруг ногтя: Колум не походил на человека, занимающегося физическим трудом.

Я ответила ему, пожав плечами:

– Не надо быть искусным лекарем, чтобы перевязать неглубокую рану.

– Может быть, и так, однако необходимо немалое умение, чтобы проделать это в кромешной темноте на обочине дороги. А миссис Фиц рассказала, как вы наложили лубок на сломанный палец одному из ее маленьких помощников, как нынче утром перевязали обваренную руку кухонной девушке.

– Тут тоже нет ничего особо трудного, – возразила я, недоумевая, к чему он клонит.

Колум махнул рукой одному из слуг, и тот немедленно достал из ящика секретера небольшую чашку с крышкой. Маккензи снял крышку и принялся бросать на пол клетки птичий корм из чашки. Словно крохотные мячики для крикета посыпались с веток на пол клетки – так быстро пташки слетели вниз, а за ними и овсянка, сидевшая на пальце у хозяина.

– У вас нет связей с кланом Битонов? – спросил Колум.

Я вспомнила, что об этом уже спрашивала меня миссис Фиц во время нашей с ней первой встречи.

– Никаких. А какое отношение этот клан имеет к медицине?

Колум уставился на меня в изумлении.

– Как? Вы ничего о них не слышали? В горах Шотландии Битоны славятся как лекари. Многие из них являются странствующими целителями. У нас здесь некоторое время жил один.

– Жил? А что с ним случилось потом?

– Умер, – спокойно ответил Колум. – Подхватил лихорадку, которая унесла его за неделю. С тех пор у нас нет лекаря, если не считать миссис Фиц.

– Она лечит очень умело, – сказала я, тут же припомнив, как хорошо она справилась с травмами Джейми.

Это воспоминание повлекло за собой мысль о том, кто, собственно, навлек на Джейми наказание, и я ощутила приступ острой неприязни к Колуму. Неприязни – и одновременно опаски. Я напомнила себе, что именно этот человек воплощает в себе закон, суд и расправу по отношению к подданным своего маленького государства – и вершит суд по своему собственному усмотрению.

Он кивнул, все еще любуясь птицами. Но вот он вытряхнул остатки корма, чтобы побаловать прилетевшую позже других серо-голубую птаху.