Чужестранка. Книга 1. Восхождение к любви

Я снова сделала реверанс – с большим, чем в первый раз, успехом – и удалилась на свое место, сопровождаемая любопытными, однако более или менее дружелюбными взглядами.

Вплоть до этого времени разбирались дела, в которых были в основном заинтересованы тяжущиеся стороны. Зрители потихоньку переговаривались, дожидаясь своей очереди. Мое появление вызвало общий более или менее оживленный интерес и, как мне показалось, было встречено одобрительно.

Но тут в холле началось возбужденное движение. Дородный мужчина выступил на площадку перед креслом Колума, таща за руку молоденькую девушку. Ей было на вид лет шестнадцать; личико хорошенькое, хоть и обиженно-надутое; длинные золотистые волосы перевязаны сзади голубой лентой. Она стояла одна на открытом месте, в то время как дородный мужчина, размахивая руками, что-то объяснял по-гэльски, время от времени указывая на девушку в подтверждение своих обвинений. Речь его сопровождалась негромкими репликами в толпе.

Миссис Фицгиббонс, уместив свои телеса на прочном табурете, с живейшим любопытством вытягивала шею вперед. Я наклонилась к ее уху и спросила шепотом:

Величественная дама ответила, почти не шевеля губами и не отводя глаз от зрелища:

– Ее отец обвиняет ее в недостойном поведении, в том, что она общается с молодыми людьми без его разрешения. – Миссис Фицгиббонс слегка подалась назад и продолжала: – Отец хочет, чтобы Маккензи наказал ее за непослушание.

– Наказал? Каким образом? – прошипела я как можно тише.

Все взоры устремлены были на Колума, который в свою очередь созерцал девушку и ее отца, обдумывая решение. Наконец он заговорил, переводя взгляд с одного на другую, хмурясь и жестко постукивая костяшками пальцев по подлокотнику кресла. Дрожь пробежала по рядам собравшихся.

– Он принял решение, – прошептала миссис Фицгиббонс, на этот раз без всякой необходимости – это и так было ясно.

Ясно было и другое – какое решение принял Маккензи: великан, который так заинтересовал меня в начале разбирательства, наконец-то сдвинулся с места и ленивыми движениями принялся расстегивать свой ремень. Два сторожа взяли девушку за руки и повернули спиной к Колуму и ее отцу. Она заплакала, но ни о чем не просила. Толпа наблюдала за происходящим с жадным любопытством, характерным для зрителей публичных экзекуций и свидетелей дорожных катастроф. Неожиданно из задних рядов раздался, перекрывая гул толпы, чей-то голос.

Все как один обернулись назад. Миссис Фицгиббонс еще сильнее вытянула шею и даже приподнялась на цыпочки. Я не понимала слов – человек говорил по-гэльски, – но голос узнала: глубокий и мягкий, он выговаривал слова, опуская конечные согласные.

В толпе открылся проход, и Джейми Мактевиш вышел на площадку.