Чужестранка. Книга 1. Восхождение к любви

Я подползла на коленях по сырым листьям к умирающему и поддержала ему голову.

– Скоро станет легче, – сказала я, и голос у меня был ровный – к этому-то я приучила себя. – Боль утихнет.

– Да. Уже теперь… легче. Я не чувствую рук… и ног тоже… Дугал… ты здесь? Ты здесь, друг?

Умирающий слепо водил перед лицом коченеющими руками. Дугал твердо взял эти руки в свои и все шептал что-то раненому на ухо.

Спина у Джорди выгнулась дугой, каблуки глубоко ушли в мокрую землю – тело протестовало против того, с чем уже смирился разум. Время от времени он порывисто вздыхал – потеря крови лишила его кислорода, он задыхался.

Тишина стояла в лесу. В тумане не пели птицы, и мужчины, ожидавшие конца стоя под деревьями, тоже молчали – как эти деревья. Дугал и я склонились над телом, все еще бормоча слова утешения – горестное напутствие тому, кто уходил в небытие.

Дорога вверх по холму к замку прошла в молчании. Я шла рядом с погибшим, которого уложили на носилки из сосновых ветвей. Следом за нами таким же способом несли тело его врага. Дугал шел впереди в одиночестве.

Едва мы вошли через ворота на главный двор, я увидела толстую коротконогую фигуру отца Бейна, опоздавшего напутствовать своего прихожанина.

Я сразу повернула к лестнице, которая вела к моему врачебному кабинету, но Дугал удержал меня. Мимо нас пронесли к часовне накрытое пледом тело Джорди и оставили нас вдвоем в опустевшем проходе. Дугал взял меня за руку.

– Вы и раньше видели умирающих мужчин, – сказал он ровным голосом. – Смертельно раненных.

Не вопрос, а почти обвинение.

– Многих и многих, – ответила я так же просто.

Высвободила руку и оставила его одного, а сама направилась ухаживать за своим живым пациентом.

Смерть Джорди, пусть и ужасная, прервала течение празднества ненадолго. Похоронную службу над ним провели в тот же день, а игры начались на следующее утро.

Игр я почти не видела, так как была в основном занята тем, что наскоро чинила их участников. Единственное, что могу с уверенностью сказать о подлинно шотландских играх, – они не для слабых. Я бинтовала ноги тем, кто неудачно пытался танцевать среди мечей, накладывала лубок на сломанную ногу незадачливой жертвы неточно брошенного молота, снабжала касторкой и сиропом из настурции бесчисленных ребятишек, объевшихся сластями. И к вечеру совершенно обессилела.

Я взобралась на стол в кабинете, чтобы вдохнуть через окошко хоть немного свежего воздуха. С поля, где проходили игры, все еще доносились крики, смех и музыка. Очень хорошо. Новых пациентов нет, надо надеяться, не будет до завтра. Что там, говорил Руперт, у них на очереди? Стрельба из лука? Хмм. Я проверила запас бинтов и закрыла за собой дверь кабинета.

Покинув замок, я спустилась по склону к конюшням.