Чужак из ниоткуда-3

Я упираюсь ему коленом в грудь и заламываю запястье так, чтобы почувствовал. Он пытается вырваться, но это бесполезно, — я намного сильнее.

— Больно! — вопит он. — Пусти!

— А вы, шакалы, — я чуть поворачиваю голову к подпевалам, один из которых делает неуверенный шаг вперёд, — кто рыпнется, ноги из жопы повыдёргиваю.

В моём голосе — металл. Такой, что им можно запросто рубить железные рубли.

Шакалы это слышат и благоразумно отступают. Всё правильно, так и должно быть, — шакал с хорошей чуйкой сразу понимает, когда добыча превращается в хищника.

— Пусти, сука! — уже не вопит, а шипит Длинный. — Пусти, хуже будет?

— Хуже — это как, так? — спрашиваю я, усиливая залом.

— А-а-а! Руку сломаешь!

— Запросто. На хрена тебе рука, скажи, пожалуйста, у маленьких и слабых деньги отнимать?

Длинный молчит, рожа красная, в глазах слёзы пополам с ненавистью.

— Значит, так, — говорю. — Повторяй за мной. Сергей Петрович, клянусь жизнью своей матери, что больше никогда не обижу слабого.

— Да пошёл ты… мой отец тебе устроит весёлую жизнь, обещаю, сволочь…

Надо же, упорный. Ну тогда так.

В два движения переворачиваю его лицом вниз. Заламываю классическим приёмом руку в плече, хватаю за волосы, тычу лицом в пыльный и грязный асфальт:

— Ещё раз. Повторяй за мной. Сергей Петрович.

— Сергей… Петрович.

Ага, дошло кажется.

— Клянусь жизнью своей матери.

— Клянусь… жизнью своей матери…

— Что больше никогда не обижу слабого.

Он покорно повторяет.

— Вот и молодец. Теперь свободен.

Я его отпускаю, поднимаюсь. Длинный встаёт, не глядя на меня уходит, держась за руку. Отойдя на несколько шагов, оборачивается.

— Ты ответишь, — слышу я. — Это я тебе точно обещаю.

— Я-то отвечу, — говорю. — Но ты клятву дал. Не забывай об этом. Сначала будет трудно, но потом полегчает, тоже обещаю.

Шакалы неуверенно топчутся на месте, они совершенно не понимают, что им теперь делать.

— Брысь отсюда, — говорю чётко и внятно.

Пятятся, поворачиваются, исчезают.

Дима Малышев восторженно смотрит на меня.

Я улыбаюсь ему, подмигиваю, треплю по плечу, и мы вместе идём в школу. Звенит звонок. Большая перемена закончилась.

На уроках Длинный уже не появился. Шакалы бросали на меня опасливые взгляды, шептались по углам. К концу занятий вся школа знала, что произошло, о чём мне и поведала моя соседка Таня Калинина.

— Зря ты с Длинным связался, я же говорила про его папаньку. Жди теперь неприятностей. Блин, даже не знаю, что делать… У тебя отец кто?

— Начштаба Кантемировской дивизии, подполковник.

— Неслабо. Ну, тогда, может, и пронесёт.

— Отца впутывать не буду, сам разберусь.

— Сам ты не разберёшься, поверь, — вздохнула Таня. — Пробовали уже и не раз.

— Тебя он не обижал? — спросил я. — Длинный?

— Нет. Я стараюсь не лезть и вообще не его уровня.