Чужак из ниоткуда-3

Возможно, фраза светлоглазого о том, что в мире неспокойно и упоминание Брежнева. В мире всегда неспокойно, а Леонид Ильич всегда за усиление всяческого контроля. А тут ещё и разные маршруты… Или, пока мы отдыхали в тайге, что-то случилось, о чём я не знаю? Очень странно. И ещё. Светлоглазый не представился. Это уже не просто странно, это вопиюще странно.

Я вошёл в орно, посмотрел на ауру светлоглазого.

Он врал. Врал и боялся.

— Хорошо, — сказал я. — Подождите одну минуту.

Расклад был такой. Три машины с водителями и четырьмя охранниками в них. Светлоглазый передо мной. Моя охрана — за мной. Дальше стоят папа, мама, Ленка и чемоданы.

Я повернулся, приобнял Бориса и Антона, отвёл их к родителям и сестре, сказал внятным шёпотом:

— Борис, папа, мама, Лена — быстро в аэропорт, ждите нас внутри. Чемоданы бросьте здесь. Борис — головой за них отвечаешь.

Антон, ты со мной, прикрывай.

— Эй! — послышался сзади голос светлоглазого. — Всем стоять на…

Договорить он не успел."

"Нет, ребята, пока не научитесь тому же, что умею я, нет у вас методов против Серёжи Ермолова и, тем более, Кемрара Гели. Разве что внезапно в голову выстрелить из засады — это да, поможет. Только не станете вы в мою голову стрелять, я вам нужен живым. Я всем нужен живым. Пока во всяком случае.

Время привычно растянулось.

Даже голубь, перелетающий с фонаря на тротуар, почти замер в воздухе, двигаясь еле-еле.

О светлоглазом и говорить нечего. Он только думает дотянуться до пистолета, который спрятан у него в подмышечной кобуре, но я уже рядом и бью его кулаком в открытое горло.

[1] дальневосточный олень.

[2] таёжная река, впадает в Хор.

Глава двадцать четвертая

Переворот. Кантемировская дивизия. Победа. «Мне нужно в Пуэрто-Рико!»

Светлоглазый сломанной куклой медленно валится на асфальт.

Он ещё не упал, когда я выхватил у него из подмышечной кобуры пистолет и оказался возле машины с охранниками, которые уже открыли дверцы с двух сторон и начали вылезать, думая, что делают это очень быстро.

Первого я бью рукояткой пистолета в висок. Не на смерть, но не очнётся он теперь долго, а когда очнётся, выяснится, что земля с небом или пол с потолком (в зависимости от того, где он очнётся) норовят поменяться местами; всего тошнит; руки-ноги не слушаются. Что делать, сотрясение мозга такой степени быстро и безболезненно не проходит.

Второй успевает покинуть машину и даже вытащить пистолет, но я стреляю ему в плечо, и пистолет падает под колёса.

— Сука! — кричит он.

Я слышу это примерно так:

— С-с-су-уу-у-у-у-ка-а-а-а-а…

Голоса людей, когда находишься в орно, становятся низкими, тягучими и весьма неприятными. Такими голосами ни песню хорошую спеть, ни «я тебя люблю» сказать. А вот грязно ругаться — самое то, ибо ещё грязнее выходит.