Чужак из ниоткуда-3

Ничего, ничего, ребята, придёт скоро и сюда антиграв со сверхпроводимостью; заменим деревянные столбы на пластмонолитовые (этот универсальный гарадский материал пока не выходил таким, каким нужно, но дело шло явно в правильном направлении); поставим где-нибудь под Хабаровском термоядерную электростанцию; и всё изменится в лучшую сторону. Потому что там, где есть дороги, удобный быстрый транспорт и много недорогой энергии, всегда всё меняется в лучшую сторону.

В Хоре нас встречал младший мамин брат Рюрик — широкоплечий, сильный, круглолицый и улыбчивый парень лет тридцати с небольшим.

— Надька! Сестричка! — заорал он с платформы. — Племяши! Алексеич! — и принял в свои медвежьи объятья сначала маму, потом Ленку, потом меня, а затем и папу. Борис и Антон, предупреждённые мамой о том, что нас будут горячо встречать, не препятствовали, но бдели, внимательно глядя по сторонам.

— А это… — Рюрик вопросительно показал глазами на них.

— Наша охрана, дядя Рюрик, — сказал я. — Точнее, моя.

— Рюрик, познакомься, — сказала мама. — Это Борис и Антон. Ребята, это мой брат Рюрик.

Мужчины пожали друг другу руки.

— Да мы бы и сами своих-то сберегли как-нибудь, — сказал Рюрик. — Люди мы бывалые, таёжные.

— Специфика, — сказал Борис. — Извини.

— Приказ, Рюрик, — добавил папа. — По-другому никак.

— Ага, — сказал дядя Рюрик и сразу как-то расслабился и даже повеселел. — Приказ — это я понимаю, приказ — это святое. Ладно, пошли."

"Мне было страшно интересно, каким будет наш путь дальше, но я не спрашивал, дабы не ломать интригу. Как оказалось, не зря.

Глиссер!

У речного причала, до которого мы дошли пешком, нас ждал самый настоящий речной пассажирский глиссер — катер с закрытой кабиной пассажиров на десять и с большим воздушным винтом, защищённым металлической сеткой, позади кабины.

— Вот это аппарат! — восхищённо выдохнул я и тут же вспомнил испытания антиграва в Алмалыке, где у меня за спиной был похожий винт. — Ветер!

— Гордость реки, — подтвердил дядя Рюрик. — Никакие мели и перекаты не страшны. Двадцать с лишним лет ходит, и хоть бы хны!

Мы шестеро, Рюрик и ещё трое пассажиров загрузились в кабину, пристроили вещи, и капитан — сутуловатый невысокий дядька лет пятидесяти с изрезанным морщинами худым лицом и синим пронзительным взглядом глубоко посаженных глаз (ещё в Хабаровске я заметил, что здесь много голубоглазых и синеглазых людей) — одним движением отвязал глиссер от причальной тумбы, завёл двигатель, и вскоре мы уже неслись вверх по реке Хор.

— Сколько до Среднехорска? — спросил я дядю Рюрика (голос приходилось напрягать, чтобы перекрыть рёв мотора).

— Километров сто пятьдесят по Хору! — ответил тот, наклоняясь ко мне, чтобы было слышно.