Чужая женщина

Я настойчиво давила и давила на кнопку звонка, пока Лера не распахнула дверь, кутаясь в халат.

— Что случилось, Зоря?

— Привет, — попыталась улыбнуться, но вышло криво, — а я… я к Чертику пришла.

— Чертик спит, ты его чуть не разбудила.

Она придерживает дверь и войти не приглашает, а моя боль смелая стала, борзая. Она больше не хотела сидеть во мне. Ее рвало наружу из меня. Крушить и ломать тех, кто ее причиняет.

— Ну я бы подождала, пока проснется. Впустишь?

— Нет.

Отрезала Лера, и ее взгляд стал металлическим.

— Подожди выйдем.

— Я зайду и пого…

Она вдруг оглянулась назад, и в ее глазах появился испуг.

— Не зайдешь. Я не одна. Пошли вниз.

Она стянула с вешалки за дверью плащ, накинула сверху на халат и потащила меня к лифту.

— Что с тобой, Лера?

— Ты пьяная, ты вообще не в адеквате. Ребенку не надо вот это все видеть.

— Что это?

— Вот эту твою пьяную любовь, Зоря. Что-то ее вдруг стало слишком много.

Ударила в самое сердце, пока не сильно, а боль сжалась и запульсировала.

— Он ведь мой сын."

"— Ни хрена. Он МОЙ сын. Ясно тебе? Мой. Я не спала ночами, я вставала к нему, когда он болел. Я его любила двадцать четыре часа в сутки. А ты его бросила, чтобы выйти замуж за своего олигарха, чтоб в золоте купаться и танцевать. Ты порхать хотела. Вот и порхай.

Я задохнулась, и моя боль обмоталась удавкой мне вокруг горла.

— Тыыы. Как ты можешь так? Ты ведь знаешь… я ради отца. Меня заставили.

— Я бы Чертенка не бросила, даже если б настал апокалипсис, а ты смогла, значит, он не нужен тебе был. Уходи, Зоря. Не ходи к нам, пока не успокоишься.

— Ты меня гонишь?

Не верю, что слышу это от нее.

— Да. Пора нам поговорить с тобой. То, что нас родили одни родители, не значит, что я тебе чем-то обязана, ясно? Не значит, что ты придешь ко мне в дом, когда вздумается, и попытаешься забрать моего ребенка.

Я вздрагивала от каждого ее слова, словно от ударов в солнечное сплетение.

— Моего ребенка, — эхом повторила и сама себя почти не услышала.

— И деньги мне твои не нужны больше. Можешь не переводить мне. Я и так справляюсь. Не приближайся к Тимке. Ясно? Не мать ты ему. И мне сестрой быть перестанешь, если продолжишь давить на нас.

Каждое ее слово ударом в грудь такой силы, что я две ладони прижала и вдохнуть не могу, и выдохнуть. А она в подъезд зашла и перед моим носом дверь захлопнула.

И отсюда вышвырнули. Стало вдруг так холодно. Я пошла к машине за руль сесть уже не решилась. Села на лавку вместе с бутылкой, отпила водки с самого горлышка. Боль не стихала, становилась все яростней и страшнее. Я набрала маму. Она ответила таким же металлическим голосом, как и у Леры.

— Мам… можно я к вам приеду?

— Что такое? С Денисом поругалась?

— Нет… просто к вам захотелось. Денис в отъезде.

— У тебя свой дом есть. Ночевать дома надо.