Чужая женщина

Мало ли что еще они там нарастили или отрезали. Сейчас все это противоестественное дерьмо в моде.

— Сколько?

Когда она назвала сумму, я мысленно выматерился, но достал бумажник и протянул ей кредитную карточку. Б***ь, на хрен все отложенные бабки ушли на трусики. И черт с ними. Соберу потом.

— Ну так где девушка с золотистыми волосами?

— Вон там. В самом конце.

Я резко повернулся на пятках и направился к зеркалам в конце магазина.

— Она еще чулки взяла, может, тоже оплатите?

На чулки у меня уже не было при всем моем желании. Разве что на резинку… для волос.

* * *Заглянул и тут же шумно выдохнул — стоит в одних трусиках и вертится перед зеркалом, и грудь подрагивает от каждого поворота. Соски еще мягкие спокойные. Нежная такая. Гибкая.

— Ну что? Мне идут эти трусики и чулки?

А я смотрю, приоткрыв рот на ее грудь, и кончики твердеют и вытягиваются только от одного моего взгляда. Проклятьеееее. Это безумие какое-то

Шагнул к ней и сгреб в охапку, набрасываясь на ее рот в голодном поцелуе. Мои руки уже сжали упругие ягодицы припечатывая ее в себя. Я трогаю сзади ее складочки через мокрые купленные мною белые трусики, будь они прокляты. Готовая. Всегда для меня дьявольски готовая. Она стонет мне в шею. И тут пиликает ее сотовый. Очень кстати, мать вашу. Она тут же бросается доставать его из сумочки. Ее отец просто деспотище. Быстро что-то там строчит, а я поглаживаю ее голую спину и жадно целую каждый позвонок, поднимаясь вверх. Не удержался и впился зубами в один из них, оставляя засос. Зоряна странно дернулась. Как ошпаренная.

— С ума сошел? Я же выступаю.

— И что? Я хочу тебя пометить. Пусть все твои танцоры и прочие мудаки видят, что у тебя кто-то есть. Кто-то, кто трахает тебя и зверски кусает.

Ее глаза тут же загорелись, а я ментально кончил от этого взгляда — ее возбуждение и вот этот шок от моих пошлостей… это так мило. Б***ь, меня чертову тучу лет ничего не умиляло.

— Я тоже дико соскучилась, но нельзя. Там моя охрана бродит. А я еще не готова говорить отцу о нас.

— Нельзя? — мне настолько по хер на ее охранников и на ее отца, я склад бросил ради того, чтобы ее тут просто потискать. До боли в пальцах хотелось сделать именно это — давить до синяков и мять всю. В ноздри забивается запах ее духов и возбуждения.

— Отпустииии, мне уже и правда пора… сейчас отец позвонит, нам с его партнерами встречаться.

А я не даю говорить и затыкаю ей рот быстрыми поцелуями. Разбежался отпускать. Меня трясет, и я дико соскучился. Тем более она в моих руках такая горячая. Такая сладкая.

— Ничего, пусть обождут, — погрузив пальцы в ее плоть под кружева, застонал ей в губы. Всхлипнула и впилась мне в плечи, закатывая глаза и подрагивая всем телом.

— Чокнуууутый… Оооо Божееее.

Очень ритмично толкаюсь в ней пальцами.