Чужая женщина

Дома расскажу. Все, пока. У меня кончается зарядка… Отошла на пару минут. Хорошо, я включу. Поставлю на место. Не волнуйся, они найдут. Да, я перезвоню.

Закрыла сотовый, глядя на меня и убирая ладонь от моего рта.

— Мне пора.

— Кто это?

— Какая разница?

— А ты кто?

— Какая разница?

— Огромная… я о тебе сутками напролет думаю.

— И я о тебе, — улыбается, и у меня от ее улыбки перехватывает дыхание.

— Имя…

— Придумай сам. Как ты хочешь меня называть?

— Не решил еще.

— Вот как решишь, так и называй. Тебе можно.

Сильнее сжал ее под ребрами.

— А кому нельзя?

— Всем. Мне пора. Правда пора. Отпусти.

Мои руки разжались, и я прислонился лбом к холодной стене, стараясь унять дыхание и бешеное сердцебиение. Только не смотреть, как она поправляет резинки чулок и одергивает одежду, иначе разверну спиной к себе и возьму здесь и сейчас. От неудовлетворенного желания зудит все в паху.

— Номер мой запиши.

— Он у меня есть. Я у начальства твоего взяла тогда еще.

Не выдержал, толкнул к стене, плечи сжимая.

— Тогда какого черта ни разу?

— Не могла. Отпусти, за мной приедут сейчас.

— Кто?

— Не важно.

— Позвони мне, слышишь? Позвони.

Кивает и улыбается. Суууучка. Какая же сучка. Понимает, что меня от улыбки ее скручивает. Высвободилась из объятий в сторону дороги пошла.

— Позвони.

Кулаком по стене и глаза закрыл. Что ж это за гребаное наваждение такое нескончаемое.

Глава 6. Олег

— Ну что, Громов, нашел сос… — я многозначительно на него посмотрел, — девушку свою?

— Нашел и потерял.

— Как так?

— А вот так. Не знаю ни кто такая, ни как зовут. Своих всех на ноги поднял и найти не могу. А мне надо. Понимаешь? Меня заклинило на ней. Тебя когда-нибудь клинило на женщине, Деня?

— Клинило. С первого взгляда заклинило и, пока не женился, не успокоился. Я ради нее развелся, детей жене бывшей оставил, откупился, как мудак последний, лишь бы с этой быть.

Деня потянул виски с бокала и посмотрел на вход в помещение ВИП в одном из злачных заведений, словно ожидая кого-то, и снова на меня взгляд перевел.

— Счастлив?

Усмехнулся. Мой вопрос принял равнодушно. Взгляд совершенно не изменился. Моментами мне казалось, что то, что он говорит, в корне расходится с тем, что он чувствует. В детстве он был другим. Изменился за эти годы. То ли бабки людей другими делают, то ли в детстве дерьма меньше во все стороны лезет. Впрочем, Деня был мне близким со всем дерьмом, что его наполняло. Друзей либо такими как есть принимать надо, либо не друг ты им вовсе. Лечить никого не надо. Каждый сам себе доктор.

— Не знаю… может, и счастлив, а может, и нет. Иногда кажется, что в небе парю, а иногда слизняком никчемным по полу ползаю. Она меня то в жар, то в холод. Убить иногда хочется. Других баб трахаю, а сам о ней думаю. Вот такое счастье, Олег.