Чужая жена. Двойная сделка

– Ты ведь останешься с нами?

Спросил, а у самого сердце кольнуло, вот сейчас как посмотрит своими синими глазами, полными укора, оттолкнет, захочет уйти. Не отпустит все равно.

– Белка, пойдем в ЗАГС, выходи за меня замуж?

– Замуж?

Поднимает голову, смотрит Альберту в глаза, пытаясь понять, это он так сейчас шутит или серьезно? Он только что чуть не проиграл все, потом его снова чуть не убили, а сейчас он зовет ее в ЗАГС? Поворачивается к Руслану, тот стоит рядом, улыбается и кивает.

– Да, белка замуж, ты там уже была, но у нас все иначе.

– Но…

– Прежде чем ты ответишь, послушай, я не шучу, ты права, чертовски права, нельзя жить местью. Но я благодарен ей, что она свела нас с тобой. Ты стала победой, моей Викторией. Из той напуганной белки, что пришла первый раз, ты стала, моей любимой белокой, нашей любимой женщиной, – Альберт проводит пальцами по лицу девушки, его голос дрожит, сам сосредоточен и серьезен. – Люблю тебя, нет смысла это отрицать.

– Господи, Альберт, я…я так люблю тебя, и Руслана люблю…это нормально, это вообще правильно, любить вас двоих? – Вика всхлипывает, смотрит на мужчин.

– В нашем случае это прекрасно. Так что, любимая женщина, ты станешь моей женой?

– Я не могу. Я беременна, – смотрит растерянно, а мужчины молчат несколько долгих секунд, отчего Вика начинает нервничать.

– Ты, белка, что? – первым оживает Альберт, заглядывая девушке в глаза.

– Беременная, Семен Маркович сказал, что пять недель, я узнала, когда тебя привезли с ранением.

– И молчала? – Руслан тянет Викторию на себя, но Альберт не дает.

– Погоди, Рус, я что-то не понимаю. И ты, ягодка моя, вот так собиралась уйти, ничего не сказав, вильнув своим пушистым хвостиком, унести нашего бельчонка в свое дупло?

Вике стало так смешно, она не удержалась, громко рассмеявшись, глядя на растерянных мужчин. Такие большие, грозные, только что один из них чуть не проиграл все, что имеет, а перед такой новостью растерялись, как маленькие дети.

– Что такого смешного?

– Вы бы видели себя со стороны, такие лица, а камеры пишут? – Вика показала пальцем в угол, все посмотрели туда, на яркий огонек включенной камеры.

– Так ты и не собиралась нам ничего говорить?

– Нет, не собиралась. Я не могу рожать и воспитывать ребенка в стенах гостиницы. Ваша так сказать «работа» слишком опасна, вас или убьют, или вы сами себя погубите. Что я скажу дочери, когда понесу цветы на ваши могилы?

– Дочери? – Альберт, наверно, был шоковом состоянии.

– Почему дочери? – Руслан переспросил.

– Дочери или сыну, какая разница. Что я скажу? Что я скажу вашему ребенку?

– Белка, ты сведешь меня с ума, Господи, дай мне сил рядом с этой невыносимой девчонкой. – Альберт снова разворачивает Вику к себе, говорит быстро, боясь что-то упустить.