Чужая земля

Он стоял напротив, стараясь не смотреть мне в лицо. Не думаю, что от стыда. Скорее – от некого оцепенения. То, что он видел своими глазами, явно указывало на мой божественный статус. Нападение на богиню, в его картине мира, могло кончится только одним – жуткой казнью. Даже не смертью в бою, а пытками и проклятием на том свете. Он стоял передо мной и монотонно рассказывал то, что я хотела знать, внутренне понимая, что он уже мертв. Смотреть на него было тяжело.

Вчера поймали лазутчика. Того самого, что мы с Хасемом ждали. Его пытали и казнили, как и положено. А известие о том, что совершенно живая царевна Инеткаус сидит в обычной армейской палетке и дожидается, когда обоз с золотом подойдет, чтобы отбить – удивил Сераписа и сына его Джибейда, но и сильно обрадовал.

Судя по всему, разведчик, даже под пытками не проговорился о том, что царевна умеет исчезать из палатки и появляться вновь. Может быть, просто не знал. А может быть – смог умолчать. Обязательно нужно выяснить, кто он был и помочь семье."

"У них появилась прекрасная возможность быстро и аккуратно убить царевну. В том, что ее брат мертв, Серапис не сомневался. Он сам лично видел покойного. И тогда, после смерти Инеткаус, не останется больше претендентов на трон фараона, кроме жены Джибейда. Да, их очень насторожил и удивил рассказ Бомани о ночном налете божественной птицы. И совсем уж испугало разрушение храма.

Но младшие сестры царевен от других наложниц все уже были мертвы, Серапис не церемонился… А значит, убив Инеткаус, последней носительницей крови фараона и, следовательно, крови Великого Ра можно смело считать Нианх-Хатхор. И пусть сыну боги запретили надеть корону Верхнего и Нижнего Египта, но царевна имеет на нее все права! Кроме того, она никогда не осмелится возражать мужу. Так что, не смотря на вынужденное бегство из Мемфиса, все еще могло сложится удачно.

Бойцов из войска Джибейда Серапис отбирал лично! Каждый из этих плененных бойцов – его выкормыш, обязанный жрецу и положением, и карьерой. Никто из них не сомневался, что быстрый налет на конях и пальба из лука не дадут царевне шансов. Никаких.

Я вопросительно посмотрела на Хасема.

– Говори.

– Царевна, каждый из них принес клятву служить твоему божественному отцу. И каждый – нарушил. Их нужно казнить.

Я понимала, что есть законы военного времени. Что эти местные офицеры – предатели… Да, все так. И точно так же я понимала, что рано или поздно мне придется отдать приказ о казни живого человека. Но радовалась про себя, что это будет не сейчас…

– Скажи, Фескел. Если боги сохранят тебе сейчас жизнь, что ты будешь делать?

Взгляд , исполненный даже не надежды, а, скорее – удивления и растерянности…

– Все, что ты прикажешь, Великая.

– Хасем, отдайте пленным их коней.