Чужая земля

А я даже не нервничала, я уже откровенно паниковала!

– Имхотеп, если нас здесь замуруют, как мы выйдем?!

Имхотеп со страхом поглядывал на трущуюся об меня Баську.

– Имхотеп! Отвечай!

Он с трудом отвёл от неё глаза и, тяжело вдохнув, ответил:

– Я найду нам выход, царевна. Не это важно.

– А что важно?

– У нас нет пищи и пива. Твои воины скоро начнут умирать. Войска Джибейда гнали нас сюда, как крокодилы гонят антилопу. Войти они не могут – несколько десятков его воинов погибло в ловушках, они боятся гнева богов и больше не полезут. Не зря я потратил годы на обустройство тайных рычагов и блоков! Но и оцепление не снимут… А мы долго не продержимся.

– Мои воины?!

– Да, твой меч ранен…

– Мой… Кто?!

– Начальник твоей охраны, верный Сефу. /Имя Сефу я автоматически перевела, как меч/. Он заслонил тебя своим телом от второго удара копьём. И воины пьют слишком мало, чтобы выжить. А выйти на поверхность мы не можем – пирамида оцеёплена войсками Джибейда. Тело твоего отца ещё не скоро привезут для церемонии погребения, и мы все умрём здесь без воды и питья.

Ну, зашибись просто… Я даже не знала, плакать мне или смеяться. Умереть, сгореть в своём мире для того, чтобы тут сдохнуть от нехватки воды?! Что-то здесь не вяжется. Смысла воскрешать меня тогда совсем никакого. Значит, я обязательно должна выжить. Но мне нужно немного подумать. Собрать остатки знаний и сил и что-то решать.

– Благодарю тебя за службу, Имхотеп. Ты можешь идти. Я подумаю и позову тебя позднее.

В голове у меня с трудом ворочался горячий свинцовый шар, стучал в виски и отдавал болью в затылок. Я легла в своей нише, подтянув урчащую Басю поближе. Мне срочно нужно подумать над всем этим.

Давай уж, царевна, разложим мысли по полочкам и сообразим, как вывернуться отсюда. И не просто вывернуться, а вывести живыми всех. Сложно сказать, что это, но я чётко понимала – я не брошу людей, рисковавших за меня жизнью. Возможно, это просто память тела, скорее всего – да. Я ведь даже никогда их не видела. Но, раз уж я теперь вот такой психологический Франкенштейн, сшитый из моего разума и инстинктов и воспоминаний царевны, то и жить я должна так, чтобы эти две мои половины не спорили между собой, а, возможно, срослись бы со временем. Иначе я рискую нажить себе полноценную шизофрению или, допустим, раздвоение личности. Значит что? Значит – я не борюсь сама с собой, а действую так, как подсказывает мой разум и её тело. Привет, царевна, надеюсь – мы подружимся! И я нервно захихикала…"

"Дальше… Что я знаю о древнем Египте? Ну, если хорошо подумать, то о любом Египте я не знаю ни фига! Мечется в памяти всяческий мусор, типа «пирамида Хеопса», «Нефертити», «разлив Нила» и «Омон Ра». Хотя, Омон Ра – это не божество, а роман Пелевина.