Чужая свадьба

 — В его ладони умещались обе ее руки. Пальцы были тонкими, изящными, а кожа теплой и гладкой. — Хорошо. — Он убрал свою руку и отступил.

— Благодарю вас! Так намного удобнее, — сказала она, неловко ударяя по траве.

Эллиот нахмурился. Молоток она держала более или менее правильно, но положение тела было неверным.

— Вы недовольны, — мягко упрекнула его она. — Пожалуйста, не бойтесь обидеть меня, сэр Эллиот. Больше всего я не люблю некомпетентность. В чем дело?

— Ваш размах.

— Мой размах?

— Да. Он не уравновешен. Надо наклониться пониже, чтобы плечи стали осью вращения ваших рук… нет, нет, — сказал он, когда она, следуя его указаниям, неуклюже присела над шаром, как курица на насесте. — Попробуйте отойти от шара назад… пожалуйста.

Леди Агата сделала большой шаг и наклонилась почти под прямым углом. Плотно облегающая юбка натянулась на ее ягодицах. У него пересохло во рту.

Она выпрямилась. В ее позе, как и в движении ее бровей, он почувствовал раздражение. Но и что-то еще: она находила ситуацию забавной. Он мог бы поспорить на отцовскую библиотеку, что это было именно так.

— Ну, — недовольно проговорила Летти, — не можете ли вы мне показать, как это делается?

О да. Он мог. Это выглядело бы не совсем прилично, но у него создалось впечатление, что она это понимала и с вызовом смотрела на него. В юности он очень любил игры между мужчинами и женщинами. И неплохо играл в них.

— Ну?

— Прежде всего надо правильно встать.

— Понимаю.

— Придется встать ближе… Она спокойно улыбнулась ему:

— Повторяю, я женщина без предрассудков, сэр Эллиот. Уверяю вас, я не вижу ничего предосудительного в вашем приближении ко мне.

— Конечно, нет. Простите мою бестактность. Но ведь я простой деревенский житель, — скромно добавил он, получив в ответ ее острый оценивающий взгляд. — Пожалуйста, повернитесь.

Она повиновалась. Он встал позади нее и вытянул вперед руки, в ту же минуту поняв, что этого не следовало делать. Все его тело напряглось, а когда она шевельнулась, ее ягодицы коснулись его бедер. Эллиот почувствовал в паху боль. Стиснув зубы, он старался думать о чем-нибудь Другом — об игре, только об игре. Решительным движением он изменил положение ее рук. Но для этого ему пришлось прижаться к ней. Его дыхание смешалось с ее дыханием. Его плечи накрыли ее.

Он почти обнял, покрыл ее…

Эллиот Марч родился и вырос в сельской местности, и эти три простых слова вызвали в его воображении многочисленные образы самцов и самок, охваченных первобытным желанием, которое было сильнее всех других желаний. Он отчаянно пытался погасить вспыхнувшую страсть холодным самообладанием.