Чужая свадьба

В результате человеку, о котором взялся заботиться Эллиот, оставалось лишь любезно уступить ему свои заботы.

«Всегда ли Эллиот был так предан долгу?» — размышлял Аттикус, глядя на свое единственное оставшееся в живых дитя. Нет. Вернее, Эллиот всегда был внимательным и добросовестным, но только после смерти Терри он приобрел эту благородную элегантность, настолько естественную, что под внешним лоском было нелегко разглядеть его характер. Обманчива была эта элегантность Эллиота.

После смерти Терри Эллиот, терзаемый чувством вины, не имевшим никакого основания, бросил процветающую адвокатскую практику и вступил в армию. Он вернулся раненым, со многими наградами, не последней из которых было рыцарское звание.

С тех пор он ни разу не отклонился от пути, на который его направили обстоятельства и судьба. Всю свою энергию сэр Эллиот отдавал судебным реформам. А несколько недель назад стало известно, что премьер-министр рекомендовал даровать ему баронский титул. Это означало, что Эллиот сможет занять место в палате лордов."

"Разумеется, мысли о новых трудностях, с которыми столкнется его сын, лишали Аттикуса сна. Конечно, Эллиот не боялся взять на себя ответственность. Он считал своим долгом принять это бремя как высокую честь. Аттикус безмерно гордился сыном. И самому профессору непонятно было то беспокойство, которое он испытывал, думая о будущем Эллиота.

Не было никаких причин для тревоги. Эллиота любили и уважали, и, хотя некоторые говорили, что он слишком сдержан и замкнут, сам Эллиот был доволен своим положением. В этом удовлетворении не было ничего плохого, ни следа самодовольства. Атгикус видел в этом справедливое вознаграждение за долгую жизнь. Но может быть, здесь и заключалась проблема. Ему было семьдесят, сыну — тридцать три; Эллиот был слишком молод, чтобы довольствоваться тем, что имеет.

Сын подошел к Аттикусу и прервал волновавшие того мысли. Он протянул отцу виски и сел напротив, вытянув перед собой длинные ноги. Эллиот слегка хмурился, по его лицу было видно, что он чем-то озабочен, — без сомнения, задумался о своих делах.

Атгикус вспомнил, что Эллиот привез со станции даму, приглашенную Эглантиной для подготовки к свадебным торжествам. Он надеялся, что Анжела, выходя замуж за маркиза, осознавала, что ей придется испытать, став невесткой его матери. Анжела так молода, ей едва исполнилось восемнадцать. В прошлое воскресенье в церкви девушка выглядела бледной, утомленной.

— Как она, по твоему мнению? — нарушил молчание Атгикус.

Эллиот поднял голову и с недоумением посмотрел на него.

— Кто знает? — не сразу откликнулся он.

— Можно было бы спросить ее, полагаю, — удивленно заметил Аттикус.

— Мы едва знакомы, — пробормотал Эллиот.