Чужая семья генерала драконов (СИ)

Просила, чтобы я деревенским передал вопрос этот не поднимать

— Ага, — я кивнула."

"Вот об этом ничего не знала. Выходит, подсуетилась наша старушка.

Вегарт продолжал нас внимательно слушать. При этом он не сводил с меня взгляда.

Склонив голову, дракон внезапно зло ухмыльнулся и пошел к нам.

Глава 13

Я напряглась. Отчего-то почудилось, что ничего хорошего сейчас от Вегарта ждать не стоит. В его глазах было столько холода. Злости. Вот только непонятно на что или на кого.

Сосед обернулся. Нахмурился.

— Генерал, а я вас и не заметил. Умеете подойти незаметно.

Дракон хмыкнул. Нехорошо как-то.

— Я много чего умею. Но интересные вы беседы ведете. Полагаете, нельзя доверять выбору своего зверя? Советуете рубить душу надвое и сжигать в пепел её волчью половинку. Но зверь неотделим от человека. Или вам неизвестно, что бывает с перевертышем, когда он теряет часть своей истинной сути?

— Становится бешеным, — выдохнула я, — но если зверь завладевает телом…

— Заблуждаешься, Грета, — в синих очах генерала вспыхнул голубой магический огонек. — Бешенство — это одна из граней безумия. Только и всего. Человек с выжженной душой — калека, как ни крути. Не бешеный, так овощ немощный. Неспособный на чувства. Холодный, как камень. Мертвый изнутри. Я убивал таких, Грета. Они хуже бешеных. У тех хоть эмоции есть. А эти — пустая оболочка. Кусок мяса, что мыслит, но не чувствует.

Я отвернулась и сглотнула. Признаться, никогда не слышала о тех, кто терял зверя. Мне казалось, что перевертыш просто становится обычным человеком, только и всего.

Инстинкты притупляются, и внутренний голос умолкает навсегда. Уходит страх потерять над собой контроль, выпустить монстра, что таится внутри.

— Зато глаза никогда не станут кровавыми, — шепнула, будто желая ему возразить.

В действительности же вывернуться перед собой же. Оправдать тот ужас, что сковывает разум при мысли дать волю себе же. Страх осознать, что не способна снова встать на две ноги. Позволить звериному затмить разум.

— Красноглазые не всегда зло, — за Вегарта ответил дядя Карип. — Боль меняет глаза перевертыша. Я удивлен, что твои остались чистыми после потери любимого. Это большая редкость.

Стиснув челюсть, поежилась и обняла себя за плечи. И тошно от собственного вранья, и деваться некуда.

Музыканты умолкли и все вокруг захлопали.

Чуть в стороне загалдели женщины и потащили мужчин к кострам танцевать. Я заметила, что и Руни, и Льюис оказались в центре освещенной площадки.

— Пойду я домой, — всполошился сосед.

— А чего с женой не станцуете? — я ухватилась за повод сменить тему разговора.

— Не любитель я этого, — отмахнулся он.

— Так она скучает, — я указала на группу женщин, наблюдавших за остальными.

— Да и ничего, — он поморщился.