Чужая роза (СИ)

Правда, я изо всех сил старалась придумать, как туда попасть. Доступ в комнаты Абьери имели только несколько человек — горничная, личный слуга, и майресса. А меня ньора Альда определила в судомойки. Должность эта была нелегкой, учитывая количество живущих в доме работников и слуг, но платили хорошо, да и кормили щедро. Я даже смогла вспомнить, каково это, есть досыта. «Слишком уж ты худосочная, — глядя на меня, неодобрительно ворчала кухарка. — И ешь мало, как благородная. Давай, добавки положу, чего зря ложкой по пустой тарелке елозишь?» И никакие мои возражения не действовали. Добрая женщина была уверена, что, если как следует меня откормить, то я стану настоящей красавицей. «На личико-то ты просто загляденье, а если в грудях и бедрах раздашься, так и вовсе цены тебе не будет». После этих слов кухонные работницы одобрительно кивали и принимались громко выражать согласие, с интересом наблюдая за тем, как я подношу ко рту очередную ложку. Правда, рано или поздно перерыв заканчивался, и мы снова торопились вернуться к работе. Кто вставал к плите, кто — к огромному разделочному столу, а я с пятью другими служанками возвращалась в судомойню — узкую комнату, примыкающую к кухне. Вдоль одной из ее стен шел длинный ряд каменных раковин, в которых никогда не переводились горы грязной посуды, кастрюль и сковород. В воздухе стояла влажность, и отвратительно пахло черным мылом, но работающие со мной женщины давно не обращали внимания ни на неудобства, ни на тяжелый, выматывающий труд, ни на скудное освещение.

Я наблюдала, как они смеются и перекидываются шуточками, видела потные лица, распаренные руки, ловко оттирающие жир с посуды и копоть с огромных кастрюль, ловила любопытные взгляды, и слушала откровенные истории чужих любовных утех, но сама не торопилась делиться с «товарками» историей своей жизни, отговариваясь незнанием языка.

Нет, за последний год я научилась неплохо понимать чужую речь, вот только говорила неважно. Никак не могла избавиться от чудовищного акцента.

— Куда ты мылом елозишь, бедовая? — посмотрела на меня Козима — крупная жилистая ньора с приметливыми черными глазами. — Разве не знаешь, что медь нужно содой с лимонным соком оттирать? Вот, смотри.

Она выхватила у меня из рук большой ковш, зачерпнула из плошки нужную смесь и несколькими быстрыми движениями отчистила закопченное дно.

— Видишь?

— Да.

— Держи. Всему тебя учить надо, чарита, — переделав на простонародный манер слово чужестранка, усмехнулась Козима.

Я только улыбнулась в ответ и взялась за очередную кастрюлю, алеющую потеками томатного соуса.

— Дочка-то твоя поправилась? — спросила Бьянка, тихая пожилая женщина с худощавым телом ребенка и лицом Мадонны.

— Да. Она лучше.