Чужая роза

Ему было полгода, когда это исчадье ада, его мать, сбежала от меня в свой бесовский мир. Исчезла в недрах горы Харда, и я ничего не смог сделать. Но я все равно найду своего мальчика. Я поклялся в этом Кровоточащему Сердцу Господню. Найду, вырву из сетей дьявола и верну домой.

– Выходит, твоя женщина была иномирянкой?

Мне нетрудно было сложить два и два. Судя по всему, Гвидо воспользовался, как говорили в моем мире, служебным положением и, вместо того чтобы уничтожить «исчадие ада», сделал ее своей любовницей.

– Она была дочерью дьявола, – прохрипел храмовник. – Прекрасной и бесстыжей, как все рыжие ведьмы.

В его голосе мне послышалась тоска. «Крепко же ты влип, брат Гвидо, – хмыкнула про себя. – Влюбился, вопреки законам ордена, родил ребенка и умудрился потерять и его, и любимую женщину. А теперь пытаешься ненавидеть ту, что зацепила сердце и заставила понять, что в первую очередь ты мужчина, а уже потом – член ордена храмовников».

– И как ты надеешься ее найти? Другой мир совсем не такой, каким тебе представляется. Там нет адского огня и Люцифера, нет кипящих котлов и чертей. В моем мире живут обычные люди, просто наше время и развитие ушли намного вперед. На несколько веков.

– Замолчи, богохульница! – неизвестно с чего разъярился Гвидо. – Тебе не запутать меня своими дьявольскими речами. Тания пыталась, но у нее ничего не вышло. И у тебя не выйдет, – осенив себя крестом, рыкнул храмовник и стегнул лошадь, заставляя ее идти быстрее.

Оливы, растущие по обеим сторонам дороги, тихо шумели листвой, повозка переваливалась на кочках, оставляя позади длинный шлейф пыли, а в воздухе разливался тонкий аромат полевых цветов.

Я бросила взгляд на яркое разнотравье, а потом отвернулась и привалилась щекой к деревянному борту, обдумывая то, что узнала, и пытаясь понять, как можно использовать открывшиеся факты.

Алессандро Абьери

Ночь подходила к концу. За окном протянулись первые серые полосы подступающего рассвета, в ветвях деревьев робко пробовали голоса птицы, темнота комнаты дрогнула, расползаясь по углам и уступая место зарождающемуся дню.

Абьери подпер кулаком голову и, не отрываясь, смотрел на спящую девочку. Странное дело. Только рядом с ней он мог дышать, и только рядом с ней отступала тягучая тоска, засевшая в душе. Беттина. Маленькое отражение Алессии. Несмотря на то, что по крови девочка была ей чужой, Абьери с удивлением замечал, как она похожа на свою приемную мать. Взгляд не по-детски серьезных глаз, улыбка, черты лица, теплый желтый огонь, горящий в черных, как маслины, глазах.

– Где же твоя мама, Беттина? – тихо прошептал он, склоняясь над спящей девочкой.

Тут, в сонной тишине детской, он чувствовал себя гораздо спокойнее, чем в собственных покоях.