Чужая путеводная звезда

 — И, так как мы с вами находимся за пределами территориальных вод какого бы то ни было государства, мы, в соответствии с Конвенцией ООН по морскому праву, передаем право принятия решения, что делать дальше, вам.

«Какая такая конвенция», — подумала Марьяна, а капитан кивнул головой:

— Все верно. Поэтому предлагаю всем для начала покинуть место преступления, запереть каюту и собраться в кают-компании для дальнейшего обсуждения.

Говорил он словно через силу. Марьяна понимала, что ему явно не нравится происходящее. Впрочем, как оно могло кому-то понравиться?! В коридоре послышался шум, и в каюту, чуть ли не оттолкнув капитана, ворвался Аркадий Беседин. При виде лежащей на полу Полины он издал утробный звук, то ли рык, то ли стон, и рухнул на колени рядом с телом, ничуть не боясь испачкаться в крови.

— Полина, — позвал он, — Полька…

Дрожащими руками он убрал волосы с лица девушки и приподнял ее голову. Впрочем, внимание Марьяны в этот момент было отвлечено негромким покашливанием от двери. Там за спинами всех стоял бледный и растерянный Артем Репнин.

— Извините, — сказал он и снова откашлялся, — извините, что я вас отрываю, но мне нужна ваша помощь. Дело в том, что моя жена… В общем, я не могу ее разбудить.

— Что значит, вы не можете ее разбудить? — строго спросила у Репнина Галина Анатольевна.

Сейчас она выглядела встревоженной, хотя смерть Полины отчего-то оставила ее равнодушной.

— Я с ней разговаривал, тряс за плечи, но она не просыпается. Мне кажется… Мне кажется, она умерла.

— Мама, надо посмотреть, что с мамой, — закричала в коридоре Оля, — вдруг ей нужна помощь, побежали скорее!

Елена Михайловна обняла девочку, прижала к себе крепко-крепко, не давая вырваться.

— Что за чушь? Она не могла умереть, — растерянно сказал Марк. — Это Полина умерла, потому что ее убили.

«Убитая» Полина вдруг зашевелилась и села. Это произошло так неожиданно, что державший ее голову олигарх вздрогнул, а Ирина опять завизжала от ужаса. Марьяне же казалось, что она находится в каком-то театре абсурда и отвратительный спектакль, который она смотрит, все не заканчивается.

— Да отпусти ты меня. — Полина с отвращением отбросила руки обнимавшего ее Беседина, вытащила из футболки бутафорский нож, клинок которого уходил в рукоятку, отбросила его прочь и поднялась на ноги. — Извини, Марк, что я не доиграла свою роль до конца.

— Да бог с ней, с ролью. — Марк тяжело вздохнул и, вцепившись в собственные волосы, несколько раз дернул их с такой силой, что у него на глазах выступили слезы. — Тут, похоже, на самом деле что-то неладное случилось.

— Роль? Ты хочешь сказать, что просто играла роль? — Беседин вскочил на ноги, в глазах его была ярость. Настоящая, всамделишная.