Чужая ноша

Пирожные выпекали в небольшой частной кондитерской, расположенной неподалеку от Ларисиной работы. Алена, однажды попробовав их, заявила, что вкусней пирожных не ела (чем несколько обидела мать, которая тоже иногда пекла), и теперь в каждый визит старшей сестры ожидала обязательный гостинец. Эта коробка с пирожными оставалась едва ли не единственным крепким звеном, связывающим родных, но таких разных сестер.

– А я не хочу ужинать! Меня уже накормили.

Последняя фраза должна была послужить пусковым механизмом для долгого и надоедливого возмущения мамы, оскорбленной тем фактом, что ее дочь уже накормили в каком-то кафе или ресторане, когда дома столько всего вкусного и полезного наготовлено. Но Лариса опередила мать, невозмутимо отрезав младшей сестре:

– А раз накормили, то и пирожных, думаю, тебе тоже не захочется.

И подмигнула отцу в ответ на его одобрительную усмешку.

– Не будешь ужинать, не получишь сладкое, – мама с готовностью ухватилась за подкинутую ей правильную реплику и отвернулась к плите, чтобы подогреть суп.

– Я суп не буду! – Алена, протестуя, завопила, но в ответ получила лишь новое замечание отца:

– Сними куртку. И руки вымой. А вопить, хочешь ты супа или не хочешь, будешь своим кавалерам.

– А после и пирожные получишь! – Лариса поддакнула отцу и усмехнулась, провожая взглядом младшую сестренку, выбравшуюся из-за стола и прошествовавшую мимо с достоинством оскорбленной королевы – переодеваться и мыть руки.

– Артистка…

– Циркачка, а не артистка, – отец вздохнул и тихо добавил:

– Сами виноваты, мы же ее и избаловали."

"Да и как было не избаловать. Алена была младшей дочерью, в детстве часто болела, и поэтому ей, как младшей и болезненной, доставалась большая часть родительского внимания. К тому же она родилась на удивление красивой девочкой. Аленина красота привлекала внимание еще с детства – вначале родственников, маминых подруг и просто случайных прохожих, которые, не скрывая восхищения, вслух любовались маленькой нарядной «куколкой». Родителям льстило такое внимание к внешности их младшей дочери, и они еще больше баловали Аленку, покупая той красивые наряды, дорогие игрушки и потакая любым ее капризам. Неудивительно, что в последствии младшенькая выросла в эгоистичную, капризную и ветреную барышню, к своим двадцати годам прочно усвоившую жизненное кредо, что мир создан лишь для того, чтобы вращаться около нее. Ее яркая красота расцвела утренней свежей розой, и Алену баловали вниманием и подарками еще больше, только теперь – влюбленные в нее мужчины.

Лариса же, в отличие от сестры, не обладала столь привлекательной внешностью, была скорее просто миловидной девушкой, чем красивой.