Чужая ноша

Спас свою Даму сердца от неминуемой гибели и получил «боевое» ранение. А Дама, как и полагается по сюжету, навестила «раненого», а вместо душистого цветка в знак признательности принесла банку кофе. И сердце Дамы, как и должно быть по жанру «рыцарского романа», уже занято другим.

Саша вышел во двор и подошел к своему «коню». Пусть и не такому роскошно-новенькому, как «конь» «племянничка», но тоже не убогому. Девчонки из их агентства не раз бросали восхищенные взгляды в окно, наблюдая, как Ловцев лихо подлетает к офису на своей «Хонде» и с такой же лихой удалью «спешивается». Усаживаясь на кожаное сиденье мотоцикла, Саша с грустью вспомнил один из счастливых эпизодов недавнего прошлого: он подвозит Ларису к метро, она сидит сзади, крепко обнимая его за талию обеими руками.

– Ладно, все, хватит… – он тихо проговорил себе под нос, и, нацепив шлем, завел байк. И стремительно сорвался с места, улетая навстречу позднему вечеру, холодному ветру и убегая от грустных мыслей.

Инга, поджав под себя ноги в толстых шерстяных носках, уютно расположилась на диване с дневником Ларисиной бабушки. Она любила такие моменты, когда поздний вечер опрокидывал чернильницу, проливая темноту на улицы, ветер за окном кружил в вальсе редкие снежинки, и запозднившиеся прохожие, пряча в воротники раскрасневшиеся от мороза носы, торопились к своим светлым и теплым жилищам, а она, Инга, уже находилась дома, переодетая в толстый свитер, домашние брюки и шерстяные носки. И, прислушиваясь к сердитому ворчанию ветра, читала на диване какой-нибудь занимательный детектив, а на столике рядом дымилась чашка с горячим чаем и на тарелке лежало любимое печенье. И пусть сейчас она перечитывала не детектив, а дневник, над которым ей предстояло работать, уюта вечера это нисколько не умаляло. А даже увеличивало в троекратном размере, потому что сегодня с ней рядом был Лёка. Трогательно свернувшись на диване и положив голову Инге на колени, она умиротворенно дремала, и Инга, чтобы не разбудить подругу, старалась тихо переворачивать страницы тетради. Периодически она делала закладки на страницах, зацепивших ее внимание. И хоть дневник и не давал полной ясной картины, все же на какие-то мысли натолкнул. В этой истории любви, изложенной Ларисиной бабушкой на страницах потрепанной тетради между строк можно было прочитать и другую историю, более-менее понятную Инге. И пусть девушка, видимо испугавшись того, что ее дневник когда-нибудь попадет в чужие руки, попыталась скрыть «следы преступления», вырвав нужные страницы, Инга по отдельным фразам, да еще приложив Ларисин устный рассказ, сделала вывод об имевшем место привороте. Без магии эта история явно не обошлась.