Чужая невеста. Баллада Пепла и Льда

Его движения были отточенными, уверенными, в то время как Лэггер, наседая с утроенной силой, уставал все больше.

— Ты — никто! — рявкнул Лэггер, не сдержав клокочущей в нем ненависти. — Пыль! Под ногами!

Он широко размахнулся мечом, но удар обрушился не на Тайлера, скользнувшего в сторону, а на плиты пола, высекая искры.

Злость князя заставила его совершить ошибку. Теперь Тай перешел в наступление: выпад, поворот, удар снизу вверх. Лэггер едва успел их отразить. Его презрительная улыбка превратилась в оскал. Острие его меча прочертило по груди Тайлера кровавую полосу, и у меня едва не оборвалось сердце, но Тай лишь встряхнулся, как зверь на охоте, и снова атаковал.

Дуэль превратилась в состязание воли. Каждый удар эхом разлетался по залу. Я все яснее понимала: это не просто поединок — это суд. Суд над человеком, которому всегда удавалось избегать наказания.

Все закончилось в одно мгновение. Меч Тайлера глубоко вошел под ребра князя. Удар был выверенный, быстрый, точный как приговор. Лэггер пошатнулся, выронил оружие. Крайняя степень изумления отразилась на его лице: «Я смертен? Как же так?»

Лэггер зажал ладонью рану и прошел несколько шагов в мою сторону, прежде чем упасть на колени. Он смотрел на меня, а я на него.

— Я хотел забрать тебя в столицу из гарнизона на краю света. Дать дочери Гвен лучшую жизнь! Неблагодарная…

Записка советника: «Я заберу ее утром». Вот оно что.

— Если бы не ты, мой отец все еще был бы жив! Никто не давал тебе права играть чужими жизнями, будто люди пешки!

Лэггер скрипнул зубами. На этот раз он сам проиграл.

— Ты просил меня улыбаться?! — крикнула я. — Так вот, смотри, я улыбаюсь, глядя на твою смерть!

И я действительно улыбалась до тех пор, пока жизнь не покинула его глаз.

Глава 67

«Падение старого мира…» Только эта цитата из учебника истории крутилась и крутилась у меня в голове, пока Фар вел нас с Тайлером по коридорам дворца на совет оппозиции, где нас уже ждали. Мир снова изменился. Теперь, надеюсь, к лучшему.

Всюду нас встречали следы ожесточенных боев. Хотя часть гвардейцев перешла на сторону повстанцев, многие отряды сохраняли лояльность императору и бились до последнего.

На парадных лестницах и в коридорах, еще вчера светлых и сияющих роскошью, темнели пятна крови. Гобелены сорваны, мраморные панели разбиты в крошку. Посреди проходов громоздилась мебель: перевернутые столы, диваны — здесь защитники дворца держали оборону. Сквозь разбитые окна проникал холодный ветер, вздымал занавеси, как белые флаги.

Пока мы шли, Фар рассказал, что наступление, запланированное на начало весны, когда и должна была состояться наша с Фрейном свадьба, из-за последних событий пришлось форсировать.