Чужая невеста. Баллада Пепла и Льда

— Действительно, дикая кошечка, братишка. Хочешь, я помогу тебе ее усмирить?

Фрейн дернул плечом, сбрасывая руку Брайса.

— Я не люблю, когда трогают мои вещи!

— Ладно тебе жадничать. Повеселимся.

Тайлер невероятным усилием воли, рыча, как раненый лев, сумел встать на ноги, но его ударили под колени, надавили на спину, вцепились в шею и волосы — взяли в тиски.

— Я бы убил тебя прямо сейчас, — сказал Брайс, переключив внимание на Тайлера. — Но это слишком просто. Неинтересно. Сначала с тобой побеседует мыслезор, а потом…

Брайс наклонился к Фрейну и прошептал что-то тому на ухо, а у меня сердце зашлось от страха за Тая. Его смерть точно не станет легкой.

Глава 63

На краю туалетного столика лежала заколка с блестящими камешками рубинового цвета. Понятия не имею, настоящие ли это драгоценности. Днем, в спешке покидая будуар, я бросила украшение и не сомневалась, что больше никогда его не увижу. Теперь я тупо смотрела на сверкающие гранями самоцветы, лишь бы не думать. Не думать. Не смотреть по сторонам. Спрятаться внутри себя, будто в ракушке.

Незнакомая пожилая горничная с поджатыми губами грубо расчесывала мои волосы. Они растрепались и запутались во время побега, но если бы служанка сейчас взяла ножницы и обрезала пряди под корень, я бы, клянусь, и не пикнула.

Перед дверью моих покоев стояли четверо стражей. Фрейн просто водворил меня в мои комнаты и ушел без объяснений. Пока я металась от стены к стене, будто запертый в ловушке зверек, пришла новая горничная и сказала, что ей приказано меня собрать."

"Я почти уверилась, что сейчас войдет Эллинор Сивель и велит внести подвенечное платье. И платье действительно появилось, но повседневное, хотя и довольно нарядное, цвета догорающего заката. К чему бы меня ни готовили — пока это не свадебная церемония.

— Где Кэти? — решилась спросить я у женщины, когда она закрепляла на моей макушке скрученные в спирали локоны.

Я удостоилась злого взгляда и холодного ответа:

— Заключена под стражу. Вы не знали?

— Нет…

Мы с Тайлером не сомневались, что Кэти обо всем расскажет, едва мой побег заметят. Какой спрос с молоденькой горничной. Ей угрожали, обвели вокруг пальца. Я думала, что ей грозит увольнение, но только не тюрьма.

— Мне жаль, — прошептала я.

Вместо ответа женщина будто случайно дернула меня за прядь волос. Напрасно старается, уже ничто не сможет причинить боль острее, чем та, которая терзает сейчас мою душу.

Из-за забранного решеткой запертого окна донесся бой колоколов — шесть ударов. Шесть вечера? Казалось, что с момента побега прошла целая жизнь, а не четыре часа.