Чужая маска

Тогда, стоя возле празднично накрытого стола, на котором пенилось только что разлитое по бокалам шампанское, обнимая и целуя Ирину, Сергей Николаевич вдруг понял, что ничего не чувствует. Совсем ничего.

«Почему? – с испугом спрашивал он себя весь вечер, поглядывая на Ирину. – Почему? Она так нравится мне, она такая умная, нежная, ласковая, прекрасная хозяйка. Она добрая и внимательная. Она красивая. Она отвечала мне, стало быть, я ей нравлюсь и она не будет возражать. Почему же я ничего не чувствую? Это неправильно, я хочу, чтобы все было как раньше. Я хочу хотеть ее».

Он видел недоумение на лице у Ирины, когда в течение вечера ни разу больше не прикоснулся к ней. Он старался загладить свою вину ласковыми словами, говорил ей комплименты, хвалил ее выдержку и самообладание, заботливо спрашивал, не сильно ли она испугалась. Но чем больше внимания и нежности он проявлял на словах, тем больше проступало недоумение на ее нежном овальном лице. «Если ты так хорошо и тепло ко мне относишься, так делай же что-нибудь», – было написано на нем.

Но он ничего не сделал. Дотянул до полуночи, помог убрать со стола, вежливо посидел на кухне, поглядывая на экран маленького телевизора, где как раз шли «Новости», пока она мыла посуду, пожелал Ирине спокойной ночи и ушел в спальню."

"И вот теперь он крутился с боку на бок на огромной супружеской кровати, чувствуя себя бесконечно несчастным. Внезапно в коридоре послышались тихие шаги, Ирина вышла из своей комнаты. Березин испуганно сжался под одеялом. Сейчас она войдет сюда, потому что она вправе ожидать от него каких-то вполне конкретных действий, а его нерешительность она, вероятно, расценивает как деликатность.

Шаги прошелестели мимо спальни, щелкнул выключатель в ванной, полилась вода. Снова щелчок выключателя, Ирина прошла мимо спальни обратно, но зашла не к себе, а в большую комнату. По едва слышным звукам Сергей Николаевич догадался, что она включила телевизор. Ей тоже не спится? «Нет, это не дело, – решительно сказал себе Березин, откидывая одеяло и спуская ноги на пол. – Сейчас я пойду к ней. Что за мальчишество, право слово!»

Накинув на голое тело халат в сине-бордовую полоску, он вышел из спальни и, чувствуя сильное сердцебиение, зашел в комнату, где Ирина сидела на диване, уставившись в телевизор с выключенным звуком. На экране нечто женоподобное и длинноволосое размахивало микрофоном, изображая, по-видимому, вокальные потуги.

– Что случилось, Ирочка? – мягко спросил Березин. – Тебе не спится?

Она неопределенно качнула головой: то ли «да», то ли «нет», то ли «отстань».

– Я тоже не могу заснуть, – продолжал он. – Услышал, что ты встала, и вышел.