Чужая дочь

– Морозец под вечер знатный! – вбежал Сергей в огромных валенках и тулупе. – Здрасте!

– Сережа! – обрадовалась Варвара.

– Привет, Карамелька!

Лиля сначала засмущалась, опустила глаза, дергая завязки коричневой цигейковой шапки, но тотчас радостно кинулась к Сереже, который взял ее за руки и тихо сказал, словно сообщал величайший в мире секрет:

– Я тебе новые санки смастерил. Стоят за дверью и дожидаются хозяйку.

– Ну, хватит разговоры разговаривать! – засуетилась Варвара. – Давай бери чемодан! И пошевеливайся! Пока еще доберемся!

– Что там добираться! – засмеялся Сережа, схватил чемодан и, нагнувшись, подмигнул Лиле: – Ну!

Она привычно вскочила ему на спину, махнула отцу рукой:

– Все, мы поехали!

– Ну ты погляди! – рассмеялась Варвара. – Чисто жених и невеста!

– Что ты сказала? – изумился Говоров.

– Ой, – спохватилась Варвара, – да не слушайте вы меня, Михаил Иванович! – Она схватила корзинку с продуктами, приготовленными на первое время, и побежала вслед за племянником: – До свиданья!

– Да, – рассеянно простился Говоров. – Давай, Варвара…

Повернулся к Тасе, уже набросившей шубку и шаль:

– А что с Лилькой? Засмущалась вдруг…

Тася улыбнулась так, что заиграли ямочки на ее щеках:

– Влюбилась твоя дочуня.

– Вот Евина дочка, – растерялся Говоров. – Девять лет – а туда же! Хотя я где-то читал, что каждая девчонка, едва родившись, уже о любви мечтает. Природа!

Тася опустила глаза.

Говоров спохватился, подал Тасе пачку денег:

– Вот. Это вам на первое время. Возьми. Ну…

Ну хоть сейчас-то он сможет ее поцеловать?!"

"Как странно, как страшно… весь этот кошмарный, безумный день, устраивая отъезд семьи, беспокоясь о детях, вспоминая Шульгина, не забывая и о своем унылом будущем, он не мог отогнать мысль, что настанет, настанет минута, когда они с Тасей – в самом деле, пусть всего лишь на минуту! – окажутся вдвоем.

Только они двое.

Потянулся к ней, однако Тася отстранилась, поспешно расстегнула платье на груди, сняла крестик:

– Вот. Он дочку сберег и тебя сохранит!

Надела крест на Говорова:

– Возьми!

– Да нельзя мне, – улыбнулся он. – И не верю я…

– Ничего, ничего, – твердила Тася. – Это на время. Пока все не кончится.

Она проворно заправила крест под его воротник, разгладила галстук, и Говоров на миг зажмурился, счастливый от прикосновения ее рук.

– Ну… ну с богом тогда, что ли…

Тася кивнула и поспешно пошла к двери. И вдруг повернулась, бросилась к Михаилу, обняла, покрыла лицо торопливыми поцелуями и убежала. Так быстро убежала, что Говоров даже не успел ее обнять. И все, что хотел сказать, тоже не сказал.