Чужая дочь

– Я же запретила… – Маргарита вошла в комнату – и онемела, увидев свой жемчуг рассыпанным по ковру, а рядом Лилю… Лильку эту приблудную с накрашенными ее, Маргаритиной, помадой губами, благоухающую ее драгоценными духами, в ее туфлях… Вот-вот каблуки сломает!

Нет, а ожерелье! Ожерелье-то!

Схватила девочку за руку, рывком оттащила от комода.

Лиля бросилась за вешалку, спряталась за отцовский китель, висящий на плечиках:

– Мамочка, прости! Я больше никогда, никогда не буду сюда заходить! Я больше не буду!

Маргарита вытащила ее из-за вешалки, швырнула на кровать, схватила ремень Говорова. И принялась хлестать Лилю с внезапно прорвавшейся яростью и ненавистью. Она так давно подавляла эти чувства, а ведь они истерзали ее! Ревность, не иссякающая ревность к этой девочке, к той любви, которую не скрывал к ней муж!

– Дрянь! Ненавижу!

– Мамочка! Мамочка!

Крики разносились по всему дому.

Варвара в кухне залилась слезами, а Сергей без раздумий бросился на второй этаж и ворвался в комнату.

Упал на кровать, прикрывая собой Лилю, даже не замечая, что последний удар пришелся ему по спине:

– Маргарита Васильевна, вы что?! Так ведь убить можно!

Встал, взял девочку на руки:

– Лиля, тише, это я, Сергей.

– Ты что здесь делаешь? – гневно выкрикнула Маргарита, но Сергей уже убежал, унося Лилю.

Маргарита недоверчиво посмотрела на широченный офицерский ремень в своей руке и залилась слезами. Упала на колени, уткнулась в покрывало:

– Господи! Что я делаю?!

В это время Говоров, который уже отъехал было от дома, спохватился, что забыл портфель в столовой. Так расстроился из-за Котькиной выходки… Пришлось возвращаться.

Но в столовой портфеля не оказалось. Вот здесь же вроде оставлял… Наверное, домработница куда-то убрала.

– Варвара! – сердито позвал он. – Где мой портфель?!

И замер, увидев Сергея, который, с Лилей на руках, сбегал по лестнице, бормоча:

– Все хорошо, все хорошо, не волнуйся, я тебя никогда в обиду не дам!

Михаил Иванович не верил своим глазам:

– Это что?!

Дочка вся в слезах, на Сергее лица нет…

– Да что случилось?!

Лиля, всхлипывая и задыхаясь от слез, пробормотала:

– Я хотела только цветочки мамочке подарить… – И зачастила, перепугавшись изменившегося лица отца: – Мамочка не виновата, мне не больно!

– Что не больно? – тупо спросил Говоров, но взглянул на исхлестанные руки, плечи дочери и все понял.

– Так…

Ринулся наверх через две ступеньки.

Маргарита рыдала, стоя на коленях у кровати. Говоров заметил, как ее затрясло, когда он вошел… но он заметил и свой широкий ремень, который валялся на полу.