Чужая дочь

Дым ел глаза, но Костя подобрался еще поближе и внимательно смотрел, как краснеет, раскаляясь от жара, головка патрона.

И вдруг…

Михаил Иванович, который пил чай в саду, торопливо пролистывая газету, услышал пальбу. Прислушался, пожал плечами: в лесу кто-то стреляет, что ли? И тут увидел сына, который еле брел, прикрывая одной рукой глаза: в грязной рубашке, весь чумазый, окровавленный, обожженный… Глаз заплыл!

– Котя… сынок… – пробормотал Михаил Иванович, задыхаясь. – Что случилось?!

– Я хотел салют приготовить, – всхлипнул Костя.

– Салют? – Говоров в панике ощупывал, осматривал сына. – Какой салют?!

Разжал его стиснутый кулак, увидел, что там, и спросил ошеломленно:

– Ты что, патроны в костер бросал?!

Мальчишка неловко пожал плечами.

– Тебя же убить могло! Ты что, не понимаешь, что ли? – И Говоров заорал что было сил: – Маргарита! Варвара!

Пришла с террасы, где, по обыкновению, читала, Маргарита:

– Что случилось?

Бросив взгляд на сына, она схватилась за сердце:

– Костя! Что это? – Кинулась к нему: – Кровь?!

– Кровь, кровь! – зло передразнил Говоров.

Варвара примчалась из кухни, принесла мокрую салфетку, Маргарита взялась отирать лицо сына. Костя взвыл.

Говоров смотрел на эту картину с жалостью и в то же время с отвращением:

– Он патроны в костер бросал! А вы куда смотрели?!

– Ой, недоглядели! – запричитала Варвара, втихомолку подумав, что беда, конечно, приключилась немалая, однако хозяин вечно упрекает, что хозяйка с домработницей больно уж ретиво «хороводы» вокруг Кости водят. А стоило на минуточку отвернуться – вишь, как надсаживается!

– Недоглядели?! – «надсаживался» Говоров. – Да он погибнуть мог!

Его аж трясло от злости. Бабы своими «хороводами» сделали из мальчишки полного идиота!

– Ты где взял патроны, а?!

– Л-лилька дала! – заикаясь, выкрикнул Костя.

Варвара всплеснула руками: откуда у девочки могут быть патроны, что ж так врать-то?! Ах ты, Котинька-Коток… Ну а Маргарите Васильевне, конечно, только дай! Ух, как заверещала!

– Вот видишь! Это все твоя Люлька, а ты на мальчика насел. Ты посмотри, там же кровь!

Говоров только головой покачал. Вроде умная женщина его жена, но при этом – дура дурой!"

"– Константин, я жду, – прорычал Говоров. – Ты где взял патроны?!

Костя покосился из-под материнских рук, так и порхающих над ним с салфеткой, и понял: снова врать опасно.

– В школе. Лёха у папахена стыбзил.

– У папахена? – снова заорал Говоров. – Что за блатняк такой?!

– Не кричи! – Маргарита смотрела на мужа как на врага. – Котя, Котя…

– Значит, так! – Говоров стиснул кулаки. – Со двора ни ногой. Возьмешь Пушкина – к завтрашнему дню выучишь наизусть. Про попа и про Балду!

Костя в ужасе смотрел одним глазом поверх головы припавшей к нему матери.