Чужая дочь

– Да… – выдохнул он, чувствуя себя счастливым, как мальчишка. – Да!

Взял ее за руку и поцеловал."

"Тася слабо улыбнулась, мягко отняла руку и ушла на кухню.

Шульгин блаженно вздохнул. Те семь лет ожидания, которые ему предстояли, казались таким пустяком по сравнению с тем, что Тася дала согласие!

Говоров имел вид человека, получившего изрядный удар по голове.

И неизвестно, что бы сейчас сказали они друг другу, если бы на лестнице не раздались торопливые шаги и не зазвучал взволнованный голос Лили:

– Папочка, папа!

Она сбежала вниз, и мужчины оторопели: на голове у Лили была пилотка, а за спиной висел рюкзачок.

– Пап! А где здесь билеты продают?

Шульгин подавился от смеха.

– Дочура! – прорычал Говоров. – Да какие, на хр… хризантемы, билеты?!

– Я в армию поеду! – Лиля вытянулась по стойке «смирно».

– Куда? – Говоров откровенно разинул рот.

– В армию!

– Да вы меня совсем убьете… – простонал Говоров. – Поеду-ка я на работу! Там поспокойней будет.

И он тяжело побрел вверх по лестнице.

– Пап, да ты не волнуйся! – бросилась за ним Лиля. – Я там не одна буду. Я с Сережей поеду!

– Ага! – рявкнул Говоров так, что Лиля попятилась.

Спустя час она, хлюпая носом и вытирая красные глаза, сидела в новеньком гамаке около своей любимой клумбы с лилиями и писала письмо:

«Дорогой Сережа! В армию меня не пустили. Сказали, нос не дорос! Теперь жду, когда он вырастет!»

И задумалась: а интересно, через сколько лет это случится?..

Часть вторая

В тот день, когда Лиле Говоровой исполнилось шестнадцать, она сидела в стареньком гамаке около своей любимой клумбы с лилиями и писала письмо:

«Дорогой мой Сереженька! Сегодня мне исполнилось шестнадцать лет! Так давно от тебя нет писем… Но я все же надеюсь, что ты вырвешься на мой день рождения! Целина от тебя никуда не денется!»

Внезапно чьи-то руки закрыли ей глаза.

Лиля уронила карандаш, ощупала чужие ладони – теплые, широкие, мужские! – и завопила радостно:

– Сережа… Сереженька! Сереженька вернулся!

Руки упали.

– Эх! – раздался разочарованный голос Кости. – Да что ты все о Сереженьке своем думаешь, а?

– Котька! – не менее радостно закричала Лиля, поворачиваясь. – Котька, ты?!

Но Костя смотрел так, как будто ему нанесли смертельную обиду:

– Письма ему все время строчишь! Вот ты брату родному хотя бы весточку малюсенькую прислала! Впрочем, нет! – Вздохнул глубокомысленно: – Впрочем, нет, я понимаю, Сережа, он… – Принялся перечислять с преувеличенным восхищением, загибая пальцы: – Целину поднял! В звеньевые выбился! Весь из себя такой красавец!

– А ты знаешь, между прочим, он комсорг бригады и передовик! – восхищенно добавила Лиля.