Чужая жизнь

Как я только это раньше не заметил.

Я хмурилась, отмечая про себя, как темнеют его глаза, как красная радужка превращается в тонкий ободок.

— Эти браслеты не ранят и не портят кожу, зато многое позволяют.

Украшение он вертел в руках, при этом поглаживая пальцем, от чего на нём вспыхивали знаки на неизвестном языке. Любопытство взыграло, и я, кивнув головой на браслеты, спросила:

— А что это за язык?

Алиас опустил глаза и ответил:

Вот ведь! Жабоподобные опять мне свинью подложили. То вино, то браслеты. Чем они, вообще, занимаются у себя на планете? Даже знать не хочу.

Я попыталась встать с дивана, но Тамино остановил вопросом:

— Дорогая, ты злишься?

Я тяжело вздохнула, стёрла слёзы и просто не знала, что ему сказать. С ним невозможно оставаться спокойной, я то реву, то стону, то вообще выпадаю из реальности.

— Не знаю. Наверное, нет. Давай собираться, — предложила ему и опустила ноги на пол, только Алиас положил руку на диван, преграждая мне путь, медленно склонил и поцеловал.

Я сначала хотела не отвечать, но совершенно забыла, что от его ласковых губ моё сердце каждый раз сжималось в груди, этот раз не стал исключением. Я обняла его за шею, и Тамино опрокинул меня на диван, увлекаясь, заводя меня снова, возрождая из пепла утихшую страсть.

Альбинос отстранился, поедая взглядом, и потянулся к моим рукам. Запястья вновь обняли золотые обручи.

— Алиас, — обиженно тихо позвала, сама уже трепетала, гадая, что он задумал.

Мужчина пальцем подцепил ожерелье и потянул меня к себе, садясь сам и усаживая меня. Он продолжал волнительную игру, целуя, заставляя довериться и расслабиться. Я позволила себе погладить его каменный торс, крепкие кубики пресса.

Алиас с шумом вдохнул воздух от моей робкой ласки, прикрыв глаза, запрокинул голову, а я, получив позволение, уже осмелела и прижалась губами к горячей коже. Он был невозможно притягателен. Как наваждение. Мне хотелось покрывать его поцелуями, везде, куда только могла дотянуться. Его мужское достоинство поднялось, наливаясь силой. Я подняла взгляд на Алиаса, он внимательно смотрел на меня сверху вниз. Я опять перевела взор на мужской орган, который доставил мне уже столько незабываемых воспоминаний, и протянула к нему руку, осторожно прикасаясь к чуть шероховатой коже.

— Да, дорогая, — тихо выдохнул Алиас.

Я смутилась, но руку не убрала и стала гладить его по головке, размазывая сочащийся сок. Мужские бёдра призывно двигались от моих движений. Я смотрела, как туманится взгляд у Тамино. Но терпение его лопнуло, и он схватил меня за волосы, сипло приказывая:

— Дорогая, если не собираешься его ласкать, то не мучай.

— Ласкать? — переспросила, так как я считала, что уже ласкаю его.

— Возьми в рот, — приказ прозвучал очень жалобно.

Я замотала головой, жутко стесняясь.