Чужая жизнь

— Дорогая, если ты выздоровеешь и захочешь, чтобы я тебя называл как раньше Бертой, а буду тебя так называть. Главное, чтобы ты была рядом. Я люблю тебя, я жизни без тебя не вижу. Как ты хочешь, так и будет.

— Как она хочет, — поправила его.

— Как ты хочешь, — твёрдо произнёс Тамино. — Ты всё ещё не веришь, что мы с тобой женаты?

Верю, не верю. Я точно знаю, что нет.

— Когда полетим к тётке? — устало спросила, понимая, что придётся искать Берту и, если что, говорить с ней. С Алиасом разговаривать не о чем. Для него есть только одна из нас, и это не я. Горло сжалось от слёз. А пальцы смяли ткань белой рубашки Тамино. Я не хотела отдавать его Берте обратно. Не хочу.

— Кэйт, мне нужно пару часов, чтобы урегулировать несколько вопросов. Я отменю все встречи, перенесу их и буду готов. Договорились?

Я кивнула. Кусая губы, чтобы не разреветься. Не отдам. Она недостойна его. И детей не отдам. Хоть раз буду сильнее её. Хоть раз, но не будет так, как она хочет. Бросила его и детей, отказалась от семьи, но я не такая, как она. Я не брошу их.

Я отстранилась от Алиаса и направилась к выходу.

— Кэйт, с тобой всё хорошо? — спросил он.

Я опять кивнула, раздумывая, как буду требовать от Берты не возвращаться никогда. Надеюсь, она нашла что-то более выгодное, и пассия её богаче, чем Тамино.

Неожиданно меня развернули и, вцепившись в волосы, внимательно осмотрели.

— Кэйт, что опять не так? Кольцо не понравилось?

Я попыталась отстраниться, высвободить свои волосы, но Алиас удерживал меня, не отпускал.

— Понравилось. Оно прекрасно. Но, Алиас, когда она вернётся, ты её будешь любить. Её! Она твоя жена, а я никто! Я тебе буду не нужна. Я…

— Вот глупая, — тихо выдохнул Алиас и прижал к себе. — Глупая моя Кэйт. Мне никто не нужен кроме тебя. Только ты. Слышишь, любимая. Я не отпущу тебя никогда. Ты не уйдёшь никуда. Только ты! Выкинь из головы глупости. Ты моя жена, я твой муж до гробовой доски. Только твой.

Вместо того чтобы успокоиться, я разревелась, и истерика моя не знала границ. Сама не ожидала от себя, что могу так долго и горько реветь. Алиаса было жалко, он совершенно не знал, как меня успокоить. Он подвёл меня к дивану, усадил, затем сбегал за водой, а я даже глотка не могла сделать, как и удержать стакан в руке.

— Дорогая, ну что ты, — хлопотал он рядом со мной. — Ну что случилось? Любимая, ну что с тобой? Может, врача вызвать?

Я замотала головой. Какой к черту врач? Обычная истерика. Жалко себя до невозможности, сердце щемит. Так хотелось поверить в его слова. Хотелось, но реальность всегда жестока.

В итоге Алиас усадил меня к себе на колени и просто укачивал, ожидая, когда я успокоюсь, гладил по спине, целовал время от времени и шептал нежности. Я уткнулась ему в плечо, рассматривала своё кольцо, слушала его ласковый голос и злилась на себя.