Чужая жизнь

Неожиданно женщина схватила меня за руку и отодвинула рукав, открывая красный след от верёвки. Я не успела отобрать руку, напоролась на её испуганный взгляд и услышала очень тихое:

— Он вас бьёт?! — ахнула она, а затем затараторила, поглядывая на закрытую дверь. — Пожалуйтесь шие Шияна или шие Махтан. Я знала, что он сошёл с ума от горя, когда вы сбежали, но бить! Вам помогут! Не оставляйте это так.

Она забрала из моих рук карандаши, а я, поблагодарив её, вышла в открывшуюся передо мной дверь. Почему она испугалась? Неужели Алиас лгал и всё-таки бил Берту? Может, я зря бесстрашно ругаюсь с ним? Хотя нет. У меня есть с чем сравнивать. Он не выглядел тем, кто поднимает руку на женщину, а следы от верёвок… Как их объяснить женщине? Спускаясь по лестнице, неосознанно тёрла запястье. Так и вошла в столовую, поглядывая на Алиаса. От его внимательного взгляда не укрылось моё состояние. Он встал, приблизился и бесцеремонно отодвинул рукав, цепко оглядывая повреждённую кожу.

— Прости, — тихо шепнул и поцеловал, легко пробегаясь языком. Я задрожала от приятной волны, глядя на алые губы. — Больно?

Я покачала головой, пряча под ткань рубашки красный и теперь чуть влажный след. Алиас легко приподнял пальцем моё лицо за подбородок, с улыбкой заглядывая в глаза.

— Ты прекрасна. Я тебе сегодня это говорил?

Это было похоже на насмешку, но сказано с такой нежностью, что я не знала, как правильно реагировать. И послать неприлично, и промолчать нельзя.

Я вспыхнула от воспоминаний. Он ведь нарочно это спросил, чтобы меня подразнить.

— И не раз, — напомнила ему, желая забыть, где и при каких обстоятельствах он это делал.

— Ты злишься? — приподнялись в удивлении белые брови манаукца.

— И есть за что! — рявкнула и обошла его, подходя к столу.

Он помог сесть, галантно пододвигая стул. Дети внимательно следили за обменом любезностями между нами. Алиас погладил мои плечи, затем вернулся на своё место и, приступив к ужину, стал расспрашивать детей, чему они научились сегодня. Я слушала детский лепет, ела варёные овощи с рыбой, поглядывая на Алиаса. Он не играл в доброго отца, он был им. Внимательно слушал своих детей, отвечал им. Мне тоже пришлось ответить на пару вопросов Тамино, особенно когда он узнал, что Эльза меня уронила. Я заверила, что всё хорошо.

Но, видимо, не очень твёрдо это сказала, так как Алиас долго ещё молчаливо меня рассматривал, пока Генри не позвал его. Я перевела дыхание. Сама себе была противна. Я хотела его, я думала о нём, я считала его уже своим. Но сестра! Чёрт! Нужно найти Берту, пока окончательно и бесповоротно в него не влюбилась!

— Ты паспорт забыла в кабинете, — неожиданно произнёс Тамино.

Намекнул, чтобы я пришла за ним? Я опустила взор, рассматривая белый кусок варёной рыбы.