Чужая жизнь

— Зачем, ты же сама хотела наказания, — я услышала мурлыкающие нотки в голосе манаукца и замерла, так как по позвоночнику пробежалась будоражащая волна.

— Алиас, я хотела не так! — вскрикнула.

Я не могла встать из-за наручников, они крепко держали меня, их было не сдвинуть ни на миллиметр на столешнице, как приросли.

— Дорогая, ты наказана на столе, как и хотела.

— Да не так я хотела. Алиас, ты садист. Чего ты хочешь? Чтобы умоляла?

— Нет, — тут же отозвался он, — чтобы поняла, что не права. Чтобы поклялась, что больше так не будешь. Дай обещание, что не станешь искать встреч с бывшими подругами. Хочу, чтобы ты жила настоящим, смотрела в наше счастливое будущее и не искала забытых воспоминаний.

— Алиас, я тебя не забыла, я тебя не знала до того самого момента, как ты появился на моей несостоявшейся свадьбе, — еле сдерживая гнев, объясняла ему. — Мы с тобой никогда до того момента не виделись.

— Виделись, моя дорогая, виделись, — стоял на своём Алиас. — Поверь мне.

— А ты мне поверишь? — устало спросила у него.

Мы долго смотрели в глаза друг другу, пока Алиас не встал и не провёл рукой по спине. Вздрогнула, прикрыв глаза, радуясь успокаивающей ласке.

— Кажется, тебя отпускает, — прокомментировал Тамино. — Дорогая, давай ты мне с самого начала расскажешь о своей гулянке. Я должен понять, чем ты отравилась в этот раз. Начиная с момента, как ты вышла из дома, — потребовал он у меня, а сам чертил пальцем узоры по спине.

Я прислушивалась к своему телу. Он был прав. Я уже не так остро реагировала, и кожа не зудела. Задумавшись, я поняла, что он просто не хотел мною пользоваться, когда я была в горячке.

— Алиас, ты не хочешь меня из-за того, что я не в себе?

— Это наркотики, Кэйт. Тебе было всё равно кто тебя имеет. Ты бы даже разницы не почувствовала.

— Это не так! — недовольно выкрикнула. — Я же позвонила тебе, когда поняла, что со мной что-то не так.

— Поэтому я и не злюсь.

— Не злишься? — изумилась я. — Да ты себя не видел в скайте.

— Это не злость, а ревность, любимая. Ты себя со стороны не видела. Очень откровенный наряд, Кэйт. Ты словно призывала всех мужчин к соитию.

Глупая улыбка непроизвольно появилась на губах. Ревность, значит. Как бы ещё суметь отличать её от злости.

Я решила не усугублять свое положение и стала честно рассказывать с момента, как оказалась в машине Агнессы, отвечала на вопросы по поводу названия, вида и количества выпитого и съеденного. Алиас продолжал водить рукой по спине, иногда спускался ниже, а я блаженствовала и расслабленно лежала на столе, готовая заурчать от удовольствия.

— А потом мы вошли в этот клуб, а там все голые, танцуют, целуются. Везде дым, светомузыка.

— Дым? — переспросил Тамино.

— Да, дым, знаешь, пускают иногда на концертах и в клубах.