Чувство реальности

Ему могли попасться на глаза только фотографии, причем детские, и очень давно.

– Я тоже видела только фотографии, – язвительно заметила Маша, – а он, между прочим, профессионал, и у него тоже отличная память на лица."

"– Только детские, и очень давно, – ласково повторил Макмерфи и потрепал ее по щеке.

– Что-то здесь не так. Я пока не понимаю, что именно, но чувствую. Получается, Рязанцев отходит на второй план?

– Ничего подобного, – Макмерфи энергично замотал головой, – Концерн ждет от тебя подробных отчетов обо всем, что творится вокруг Рязанцева. Мы вложили много денег в этого человека, и нам надо, чтобы кто-то постоянно был рядом и держал руку на его пульсе. Раньше эту работу выполнял Томас Бриттен. Теперь будешь выполнять ты.

– Но все-таки Ловуд и Кумарин – основная часть моего задания, верно?

– Для меня это самое главное. Для меня лично. Но не для Концерна. Хотя одно с другим очень тесно переплетено и связано.

– Почему в таком случае вы говорите об этом в последний момент и так туманно?

– Я сказал тогда, когда счел нужным. И ничего не туманно. Ты сама все усложняешь.

– Нет. Это вы усложняете. И я не понимаю, зачем.

– Прекрати! Я не стал говорить тебе раньше потому, что ты могла бы не удержаться, что-нибудь ляпнуть отцу. Одно дело – телефон и электронная почта, и совсем другое личный контакт, глаза в глаза. Он ведь все из тебя вытянул в «Ореховой Кларе»?

– Вы что, слушали нас?

– Делать мне нечего! Я просто очень хорошо знаю вас обоих.

– Кумарин сейчас возглавляет Фонд Международных гуманитарных инициатив. Ловуд – помощник атташе по культуре. Они вполне могут быть знакомы просто так, по долгу службы, – тихо заметила Маша, – а контакты другого рода вряд ли будут прямыми и заметными со стороны. Вы разве не знаете, что обычно это происходит через связников, сэ-эр? – она сощурилась и презрительно скривила губы.

– Обычно да. Но только не у Кумарина. Он человек оригинальный, у него свои методы. И не надо гримасничать. Это тебе не идет.

– Вы подозреваете Ловуда? Думаете, он работает на русских? – спросила Маша, слегка успокоившись.

– На то ты и психолог, чтобы наблюдать за людьми и выявить контакты самого разного рода, – медленно, чуть слышно отчеканил Макмерфи. – Я не требую от тебя ничего конкретного, никаких доказательств.

– Конечно, – кивнула Маша, – если Ловуд скажет Кумарину, кто я, это будет лучшим доказательством. Других и не нужно.

Макмерфи никак не отреагировал, он только чуть опустил веки, но все равно было заметно, как забегали глаза. Он накрыл Машину руку своей теплой сухой ладонью и заговорил мягко, медленно:

– Меня интересуют твои наблюдения, впечатления, оценки. Считай, что будешь заниматься рутинной проверкой Стивена Ловуда. Такой проверке регулярно подвергаемся все мы.