Чувство реальности

Видны даже золотистые пуговицы на погончиках парадной пионерской блузки и крошечная розовая лихорадка в уголке рта.

– Это она полгода назад, – крикнула Клара из ванной, – в день рожденья Ленина, 22 апреля, их принимали в пионеры! Там еще письмо. Ты нашел?

– Да! – крикнул в ответ Григорьев и взял в руки незапечатанный конверт. Внутри оказался тетрадный листок в линейку, исписанный аккуратным детским почерком.

«Здравствуй, папа!

У меня все хорошо. На зимних каникулах была в лагере, заняла второе место по прыжкам в высоту среди девочек. Каталась на лыжах и на коньках. Как ты поживаешь? Как твое здоровье? Мы очень давно не виделись, и я не знаю, что еще написать. Учусь хорошо, без троек. За прошлое лето выросла на четыре сантиметра. Пытаюсь читать «Тома Сойера». Мы проходим его по внеклассному чтению, но в хрестоматии адаптированный вариант. Я читаю просто книжку, в натуральном виде, то есть в подлиннике. Ну, что еще? Клара Никитична говорит, чтобы я написала тебе подробнее о своей жизни, с кем дружу, чем занимаюсь на досуге. Но про друзей в письме не расскажешь, слишком все сложно. А на досуге я сплю, потому что у меня каждый день шесть уроков плюс спортивная гимнастика три раза в неделю в Доме пионеров плюс еще кружок «Юный математик» по понедельникам и средам. В субботу у меня гитара. Мама считает, что я обязательно должна играть на гитаре. Когда приедешь в Москву, пожалуйста, позвони бабушке Зине, скажи, что приехал и где мы можем встретиться.

До свиданья. Твоя дочь Маша».

Григорьев трижды перечитал письмо и не заметил, что Клара успела выйти из ванной.

– Хорошая девочка, – произнесла она с мягкой улыбкой, – знаешь, такая спокойная, рассудительная, пожалуй, немного взрослая для своих десяти лет. Я, конечно, не звонила им домой, просто подошла к школе к концу шестого урока, встретила ее, попросила написать письмо и передать какую-нибудь фотографию.

Григорьев сложил листок, машинально похлопал себя по бокам в поисках карманов. Но на нем было только банное полотенце, узел ослаб, оно соскользнуло на пол. Он стоял под внимательным взглядом Клары, голый и беспомощный, как призывник перед медкомиссией.

– Есть еще одна новость, – сказала она, продолжая улыбаться, – в Управлении ходят упорные слухи, что в Лондоне освобождается место заместителя резидента, твоя кандидатура одна из главных. – Она подошла совсем близко, провела теплой ладонью по его животу и пристально посмотрела в глаза.

«Заместитель резидента в Лондоне работал на англичан», – отрешенно подумал Григорьев.

Клара скинула халат, заскользила губами по его шее и, добравшись до уха, прошептала:

– Скоро полетишь в Москву и увидишь дочь. Ну, может, наконец, поцелуешь меня и скажешь спасибо?

На ее полном запястье тихо пискнули часы.