Чувство реальности

Он никак не мог успокоить свои руки, они постоянно двигались, дергались, суетились, и Андрею Евгеньевичу стало казаться, что он сейчас начнет отламывать себе пальцы, как Сахар в «Синей птице».

Григорьев догадался, что дело совсем плохо. В распоряжении Кумарина была мощная структура, УГП, но сейчас она со всеми своими гигантскими возможностями, деньгами, компроматами, связями, способами давления оказывалась для него бесполезной. Она была всего лишь машиной. Для того чтобы машина заработала, в нее следовало заложить определенную программу, сформулировать задачу, а он не мог. Он проигрывал в своей личной игре. Он сделал ставку не на того человека, и ему было больно признать свою ошибку, он не умел, не привык проигрывать.

– Нет, я понимаю, это трудно. Но ведь возможно! – повторял он так, будто слова могли что-то изменить. – Если начать с того, что Бриттен искажал реальную финансовую картину, брал взятки у Хавченко и работал в его интересах, давал неверную информацию?

– Бриттен делал все наоборот, – напомнил Григорьев, – он бил тревогу, требовал отстранить Хавченко как можно быстрей.

– Ну да… А если его перекупили конкуренты, противники Рязанцева, и он… Думайте, думайте, не сидите как истукан!

– Всеволод Сергеевич, а почему именно Бриттен? – спросил Григорьев, пытаясь поймать сквозь дымчатые очки его ускользающий взгляд. – Неужели у вас нет других кандидатур?

– Нет!

– Почему?

– Потому!

– Вы хотите, чтобы я думал, придумывал, искал варианты вслепую? Пока вы не объясните мне, зачем вам нужен в качестве прикрытия именно Томас Бриттен, я не могу..

– Бриттен почти раскрыл его, – пробормотал Кумарин чуть слышно и поправил очки, – это произошло случайно, но он успел посеять подозрение. Мне срочно нужен компромат на него, очень жесткий.

– То есть вам нужно, чтобы покойному Бриттену на какое-то время перестали доверять? – уточнил Григорьев.

– Да. Именно так. Если дать жесткий компромат на Бриттена, они хотя бы слегка запутаются, – произнес он совсем уж безнадежно, явно самому себе не веря.

Григорьев в ответ молча помотал головой."

"– Хорошо. Что вы предлагаете? – Кумарин наклонился, очки слетели, он поймал их, но не стал надевать, положил в карман пальто, сорвал травинку и принялся накручивать ее на палец.

– Сначала я должен понять, чего вы хотите: сохранить вашего «крота» как действующего агента или вывести его из игры?

Кумарин в очередной раз намотал травинку на палец и вдруг охнул, болезненно сморщился, поднял руку. На мизинце, на самом нежном месте, в складке между фалангами проступила тонкая красная полоска.

– Вы порезались травой, – сочувственно заметил Григорьев.

Всеволод Сергеевич поднес мизинец к губам и посмотрел на Григорьева исподлобья. Взгляд у него был злой и затравленный.